21:16 

Анон с простынями
Что меня больше всего удивляет в этих плясках с говнолордами из говноземья (судя по чудовищной неопрятности, они могли прибыть только оттуда), так что удивление: «Ах, ну они же такие стихи пишут/писали! Как они могут быть такими злобными неопрятными поехавшими мудилами!»
Во-первых, редкий деятель искусства не был мудилой, почитайте дневники того же Толстого и будете блевать дальше, чем видите.
В-вторых, даже моих весьма скромных познаний в стихосложении хватает на то, чтобы оценить эту лирику. 90% их стихотворений — обычная натужная чушь, которую ещё Пушкин высмеивал.
Весь этот образный ряд в духе «пламя», «лёд», «рок», «тьма», «мрак», «проклятье», «судьба» — это такое говно мамонта, что даже как-то читать стыдно.
«Он пел разлуку и печаль,
И нечто, и туманну даль,
И романтические розы».
Пушкин — он как Шекспир, для любого случая найдётся подходящая цитата.

Возьмём, например, опусы Миакори.
В комментах кто-то правильно высказал про банальные рифмы и исключительную простоту по форме и содержанию.
Не спорю, «просто» — не синоним «плохо», но тут не тот случай.

Да, Пушкин писал просто. В его время это было новаторством. Именно поэтому, кстати, тексты Пушкина очень сложно анализировать — их нереально разложить по полочкам, как символистов, например, приёмы у Пушкина обычно вычленяются плохо. Нам как-то показывали мастер-класс по анализу стихотворения Пушкина, это было очень сильное колдунство. Х_х
Итак, простота может работать на контрасте с вычурностью действующей литературной традиции.
Этим ещё и Чехов известен, кстати. Простота и скупость его рассказов действует на контрасте с подчёркнуто вычурной формой модернистов.

Ещё, например, простота характерна для произведений, стилизованных под фольклор. Фольклор вообще чужд вычурности, даже метафоры там обычно застывшие, традиционные, никаких «громокипящих кубков» в фольклоре быть не может.

И наиболее распространённый вариант — простая форма в дополнение к искреннему содержанию. Когда автор как бы говорит: «Я тут не рифмами выпендриваться пришёл, а рассказать, что у меня на душе». Как правило, содержание такой лирики — это максимально личностные переживания, выраженные напрямую, или столь же бесхитростные истории. Как, например, у Высоцкого.

«Василий Тёркин» Твардовского является синтезом второго и третьего методов: это подчёркнуто незамысловато рассказанная история, тяготеющая к фольклорной интонации, все герои, в том числе и главный герой, сам Василий Тёркин — простые ребята, не эльфийские лорды какие-нибудь, войну Твардовский описывает тоже просто, без героического пафоса.

Ну а если ты хочешь писать про всякий там тлен и плен, пиши соответствующе, блин. х_х

Просто давайте почитаем разные стихотворения:
Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит.

Достать пролетку. За шесть гривен,
Чрез благовест, чрез клик колес,
Перенестись туда, где ливень
Еще шумней чернил и слез.

Где, как обугленные груши,
С деревьев тысячи грачей
Сорвутся в лужи и обрушат
Сухую грусть на дно очей.

Под ней проталины чернеют,
И ветер криками изрыт,
И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд.

По вечерам над ресторанами
Горячий воздух дик и глух,
И правит окриками пьяными
Весенний и тлетворный дух.

Вдали над пылью переулочной,
Над скукой загородных дач,
Чуть золотится крендель булочной,
И раздается детский плач.

И каждый вечер, за шлагбаумами,
Заламывая котелки,
Среди канав гуляют с дамами
Испытанные остряки.

Над озером скрипят уключины
И раздается женский визг,
А в небе, ко всему приученный
Бесмысленно кривится диск.

И каждый вечер друг единственный
В моем стакане отражен
И влагой терпкой и таинственной
Как я, смирен и оглушен.

А рядом у соседних столиков
Лакеи сонные торчат,
И пьяницы с глазами кроликов
«In vino veritas!»1 кричат.

И каждый вечер, в час назначенный
(Иль это только снится мне?),
Девичий стан, шелками схваченный,
В туманном движется окне.

И медленно, пройдя меж пьяными,
Всегда без спутников, одна
Дыша духами и туманами,
Она садится у окна.

И веют древними поверьями
Ее упругие шелка,
И шляпа с траурными перьями,
И в кольцах узкая рука.

И странной близостью закованный,
Смотрю за темную вуаль,
И вижу берег очарованный
И очарованную даль.

Глухие тайны мне поручены,
Мне чье-то солнце вручено,
И все души моей излучины
Пронзило терпкое вино.

И перья страуса склоненные
В моем качаются мозгу,
И очи синие бездонные
Цветут на дальнем берегу.

В моей душе лежит сокровище,
И ключ поручен только мне!
Ты право, пьяное чудовище!
Я знаю: истина в вине.

Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился,
И шестикрылый серафим
На перепутье мне явился.
Перстами легкими как сон
Моих зениц коснулся он:
Отверзлись вещие зеницы,
Как у испуганной орлицы.
Моих ушей коснулся он,
И их наполнил шум и звон:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
И он к устам моим приник,
И вырвал грешный мой язык,
И празднословный и лукавый,
И жало мудрыя змеи
В уста замершие мои
Вложил десницею кровавой.
И он мне грудь рассек мечом,
И сердце трепетное вынул,
И угль, пылающий огнем,
Во грудь отверстую водвинул.
Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:
"Востань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей."

Через час отсюда в чистый переулок
вытечет по человеку ваш обрюзгший жир,
а я вам открыл столько стихов шкатулок,
я - бесценных слов мот и транжир.

Вот вы, мужчина, у вас в усах капуста
Где-то недокушанных, недоеденных щей;
вот вы, женщина, на вас белила густо,
вы смотрите устрицей из раковин вещей.

Все вы на бабочку поэтиного сердца
взгромоздитесь, грязные, в калошах и без калош.
Толпа озвереет, будет тереться,
ощетинит ножки стоглавая вошь.

А если сегодня мне, грубому гунну,
кривляться перед вами не захочется - и вот
я захохочу и радостно плюну,
плюну в лицо вам
я - бесценных слов транжир и мот.

Почему всё не так? Вроде - всё как всегда:
То же небо - опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода...
Только - он не вернулся из боя.

Мне теперь не понять, кто же прав был из нас
В наших спорах без сна и покоя.
Мне не стало хватать его только сейчас -
Когда он не вернулся из боя.

Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал, он с восходом вставал, -
А вчера не вернулся из боя.

То, что пусто теперь, - не про то разговор:
Вдруг заметил я - нас было двое...
Для меня - будто ветром задуло костёр,
Когда он не вернулся из боя.

Нынче вырвалась, словно из плена, весна.
По ошибке окликнул его я:
"Друг, оставь покурить!" - а в ответ - тишина...
Он вчера не вернулся из боя.

Наши мёртвые нас не оставят в беде,
Наши павшие - как часовые...
Отражается небо в лесу, как в воде, -
И деревья стоят голубые.

Нам и места в землянке хватало вполне,
Нам и время текло - для обоих...
Всё теперь - одному, - только кажется мне -
Это я не вернулся из боя.

Я твоих фотографий в дорогу не брал:
Все равно и без них - если вспомним - приедем.
На четвертые сутки, давно переехав Урал,
Я в тоске не показывал их любопытным соседям.

Никогда не забуду после боя палатку в тылу,
Между сумками, саблями и термосами,
В груде ржавых трофеев, на пыльном полу,
Фотографии женщин с чужими косыми глазами.

Они молча стояли у картонных домов для любви,
У цветных абажуров с черным чертиком, с шелковой
рыбкой:
И на всех фотографиях, даже на тех, что в крови,
Снизу вверх улыбались запоздалой бумажной улыбкой.

Взяв из груды одну, равнодушно сказать: "Недурна",
Уронить, чтоб опять из-под ног, улыбаясь, глядела.
Нет, не черствое сердце, а просто война:
До чужих сувениров нам не было дела.

Я не брал фотографий. В дороге на что они мне?
И опять не возьму их. А ты, не ревнуя,
На минуту попробуй увидеть, хотя бы во сне,
Пыльный пол под ногами, чужую палатку штабную.

- Дельный, что и говорить,
Был старик тот самый,
Что придумал суп варить
На колесах прямо.
Суп - во-первых. Во-вторых,
Кашу в норме прочной.
Нет, старик он был старик
Чуткий - это точно.

Слышь, подкинь еще одну
Ложечку такую,
Я вторую, брат, войну
На веку воюю.
Оцени, добавь чуток.

Покосился повар:
"Ничего себе едок -
Парень этот новый".
Ложку лишнюю кладет,
Молвит несердито:

- Вам бы, знаете, во флот
С вашим аппетитом.
Тот: - Спасибо. Я как раз
Не бывал во флоте.
Мне бы лучше, вроде вас,
Поваром в пехоте. -
И, усевшись под сосной,
Кашу ест, сутулясь.

"Свой?" - бойцы между собой, -
"Свой!" - переглянулись.

Потому что искусство поэзии требует слов,
я - один из глухих, облысевших, угрюмых послов
второсортной державы, связавшейся с этой,-
не желая насиловать собственный мозг,
сам себе подавая одежду, спускаюсь в киоск
за вечерней газетой.

Ветер гонит листву. Старых лампочек тусклый накал
в этих грустных краях, чей эпиграф - победа зеркал,
при содействии луж порождает эффект изобилья.
Даже воры крадут апельсин, амальгаму скребя.
Впрочем, чувство, с которым глядишь на себя,-
это чувство забыл я.

В этих грустных краях все рассчитано на зиму: сны,
стены тюрем, пальто, туалеты невест - белизны
новогодней, напитки, секундные стрелки.
Воробьиные кофты и грязь по числу щелочей;
пуританские нравы. Белье. И в руках скрипачей -
деревянные грелки.

Этот край недвижим. Представляя объем валовой
чугуна и свинца, обалделой тряхнешь головой,
вспомнишь прежнюю власть на штыках и казачьих нагайках.
Но садятся орлы, как магнит, на железную смесь.
Даже стулья плетеные держатся здесь
на болтах и на гайках.

Только рыбы в морях знают цену свободе; но их
немота вынуждает нас как бы к созданью своих
этикеток и касс. И пространство торчит прейскурантом.
Время создано смертью. Нуждаясь в телах и вещах,
свойства тех и других оно ищет в сырых овощах.
Кочет внемлет курантам.

Жить в эпоху свершений, имея возвышенный нрав,
к сожалению, трудно. Красавице платье задрав,
видишь то, что искал, а не новые дивные дивы.
И не то чтобы здесь Лобачевского твердо блюдут,
но раздвинутый мир должен где-то сужаться, и тут -
тут конец перспективы.

То ли карту Европы украли агенты властей,
то ль пятерка шестых остающихся в мире частей
чересчур далека. То ли некая добрая фея
надо мной ворожит, но отсюда бежать не могу.
Сам себе наливаю кагор - не кричать же слугу -
да чешу котофея...

То ли пулю в висок, словно в место ошибки перстом,
то ли дернуть отсюдова по морю новым Христом.
Да и как не смешать с пьяных глаз, обалдев от мороза,
паровоз с кораблем - все равно не сгоришь от стыда:
как и челн на воде, не оставит на рельсах следа
колесо паровоза.

Что же пишут в газетах в разделе "Из зала суда"?
Приговор приведен в исполненье. Взглянувши сюда,
обыватель узрит сквозь очки в оловянной оправе,
как лежит человек вниз лицом у кирпичной стены;
но не спит. Ибо брезговать кумполом сны
продырявленным вправе.

Зоркость этой эпохи корнями вплетается в те
времена, неспособные в общей своей слепоте
отличать выпадавших из люлек от выпавших люлек.
Белоглазая чудь дальше смерти не хочет взглянуть.
Жалко, блюдец полно, только не с кем стола вертануть,
чтоб спросить с тебя, Рюрик.

Зоркость этих времен - это зоркость к вещам тупика.
Не по древу умом растекаться пристало пока,
но плевком по стене. И не князя будить - динозавра.
Для последней строки, эх, не вырвать у птицы пера.
Неповинной главе всех и дел-то, что ждать топора
да зеленого лавра.

@темы: простыни

URL
Комментарии
2015-08-25 в 21:23 

sel-fish
женщина-гиена и лопата судьбы
Безумно люблю последнее, в шестнадцать произвело неизгладимое впечатление.
А опусы и впрямь, м-м-м, далеки от хорошей поэзии.

2015-08-25 в 21:39 

Лоторо
Марс в фуражке
по прочитанному - лирика подающего надежды подростка.

2015-08-25 в 21:43 

Лоторо
Марс в фуражке
но главное, вот это - редкий деятель искусства не был мудилой

2015-08-25 в 22:24 

Eswet
неочевидное зло [Годзилла эпохи Сёва]
Лоторо, так стихи 15-20-летней давности. Автор был йун.

2015-08-25 в 22:25 

Лоторо
Марс в фуражке
Eswet, у него три пути - он вырос и исписался, он вырос в литературном плане, он не вырос в литературном плане. Но надежды подавал.

2015-08-25 в 22:27 

Eswet
неочевидное зло [Годзилла эпохи Сёва]
Лоторо, вот чего не знаю, того не знаю. А стихи и правда подростковые, может, раннеюношеские.

2015-08-25 в 23:03 

Visioner
Постмодерн подсмотрен
Чо за говнолорды-то?

2015-08-25 в 23:14 

Лоторо
Марс в фуражке
Visioner, у серёга :-D Щас.

2015-08-25 в 23:28 

Ветта (ака Лана ака Кась)
рыба по Нельсону
Эх, в мои 16 мне очень нравились стихи Миакори. Сейчас перечитываю - и все равно ничего бывает намного хуже, хотя вижу и примитивность, и "конструктор" (берем образы из общей пачки, выкладываем все эти "тревожные рассветы" и "алые закаты" в околопроизвольном порядке - получается похоже на стихи).

2015-08-25 в 23:31 

Лоторо
Марс в фуражке
Напомнило мне один флэшмоб: :-D

whiterav.9bb.ru/viewtopic.php?id=247

2015-08-26 в 00:10 

Анон с простынями
ringyoko, я впервые услышала это стихотворение в исполнении «Сплина». Страшно протащилась. Тоже мне было лет шестнадцать, наверное.

Лоторо, Eswet, если не ошибаюсь в подсчётах, автору в это время уже больше двадцати.

Visioner, дивнючие толкиенисты, которые живут по впискам и считают, что уборка — это для бездуховных цивилов.

Ветта (ака Лана ака Кась), нет, ну на любой текст можно найти текст похуже) Меня огорчает именно эта натужность, как будт набрали образов и «красивенько» их расставляют.

Лоторо, ахаха, да.

URL
2015-08-26 в 00:17 

Лоторо
Марс в фуражке
Ещё попадает под определение йунава.

2015-08-26 в 01:27 

Ветта (ака Лана ака Кась)
рыба по Нельсону
Анон с простынями, вот как раз как натужность я это не воспринимаю, скорее наоборот. Просто бывает же - пишешь вроде бы в порыве вдохновения, а потом смотришь свежим взглядом - а там ничего, кроме набора стандартных кубиков, и нет почти. Ну, у меня бывает, я из того же фэндома. И читается так же, если автор минимально умеет в ритм и рифму - взгляд скользит себе по строчкам, ни за что не цепляясь.

2015-08-26 в 06:21 

sel-fish
женщина-гиена и лопата судьбы
Анон с простынями, я наткнулась сама, а буквально через несколько дней купила диск Васильева "Черновики", а там, а там!
В общем, отлично понимаю.

2015-08-26 в 07:05 

Visioner
Постмодерн подсмотрен
Я даже не знаю, зачем оценивать стихоплётство, близкое скорее вышивке и бисероплетению, чем искусству, с позиций высокой поэзии. Разумеется, что это будет эпигонство, имхо, ему нужно предъявлять иной гамбургский счёт) грубо говоря, есть символический Стихи.ру, а есть символические Полутона, и у них разные критерии оценок. Вот то что я прочитал по ссылке — это "хорошо" в системе оценок хобби-графомании, а уж если чувак это прочитает вслух с понтом, то его сообщество примет на ура, думаю)

2015-08-26 в 09:59 

да по поводу стихов большинства чкашников еще пятнадцать лет назад было гениальное
www.kulichki.com/tolkien/arhiv/tower/school.htm...

жвачка эти, с позволения сказать, стихи. пустые. ни о чем же.
(это про стихи по ссылке)

URL
2015-08-26 в 13:40 

Бесполезное имя
Сквозь текст иногда проглядывало мурло агрессивного феминизма
Как хорого, что "сирйозные" стихи эпохи раннего толкиенизма я заныкал подальше...

2015-08-27 в 09:40 

Анон с простынями
Ветта (ака Лана ака Кась), то есть это они так под вдохновением пишут? Хм. О_о

Visioner, ну слушайте, я вроде не говорю о том, что там должны быть свежие и оригинальные метафоры или что Миакори должна, например, открыть какой-нибудь новый способ стихосложение. Там ведь натурально все стихотворения состоят из штампов, да ещё и написаны достаточно бессвязно, и смысла в них не положили.

Гость, ахаххаа, да, отлично)

Бесполезное имя, а что, вы тоже писали про вот это всё с таким же надрывом?)

URL
2015-08-27 в 10:14 

Visioner
Постмодерн подсмотрен
Анон с простынями, ну может это котируется в их среде? Я-то не знаю просто))

2015-08-27 в 12:02 

Бесполезное имя
Сквозь текст иногда проглядывало мурло агрессивного феминизма
Бесполезное имя, а что, вы тоже писали про вот это всё с таким же надрывом?)

Ыть! Я только "светлушничал", а не "темнушничал"... :shuffle:

   

Бешеный филолог

главная