Здравствуйте! Меня зовут анон, у меня сорок кошек, и я люблю писать о литературе.
В комментариях к этому посту меня можно о чём-нибудь спросить.
URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
15:33 

У русской классики печальная какая-то судьба. В смысле, после школы практически все о ней думают что-то такое: «Господи, да почему они такое говно унылое писали все, а?!». А перечитывая русскую классику уже лет в тридцать, сорок, понимают, что не такая уж она и унылая.

Дело, как мне кажется, вот в чём.
Корпус русской классики, изучаемой в средних и старших классах, по большей части состоит из реалистических романов девятнадцатого века. Есть ещё «Тихий Дон» — огромный, тяжёлый и депрессивный. Всё более-менее интересное обычно небольшого объёма и/или проходится до 7го класса.
Что с этим делать? А хз.
Русская литература в девятнадцатом веке действительно пережила расцвет. До этого она была какая-то мутная для европейской цивилизации (напоминаю, художественная литература начала в России развиваться только в 18 веке, до этого её толком и не было), а в 19 веке КАК ПОПРЁТ. Вряд ли вы когда-нибудь услышите от иностранца об Озерове (ладно, о нём обычно только русские филологи помнят), Фонвизине, Державине, Карамзине, даже Жуковском. Зато все знают Достоевского, Толстого, Чехова. Многие знают Тургенева и Пушкина. И в школе надо эти вещи изучать, куда от них денешься. Не растягивать же на всю программу старших классов «Серапионовых братьев».
А после девятнадцатого века, кстати, стало вообще как-то уныло. Коротко полыхнул Серебряный Век (оставив по большей части только поэзию), а потом задорный разгул начала СССР — и всё, уныние и тлен. Даже в хороших произведениях — всё равно уныние и тлен за редкими исключениями вроде Василия Тёркина. У меня такое ощущение, что в двадцатом веке — да и до сих пор — наши писатели считают увлекательность недостатком произведения.
Вот есть, например, классик канадской литературы двадцатого века Робертсон Дэвис. У него в книгах бесконечные путешествия, действие происходит то в какой-нибудь чудовищной канадской провинции, то в известных университетах, то в замках старой аристократии, то в Лондоне, то в Оттаве. Герои подделывают картины, доводят других героев до самоубийства, интригуют, сбегают в бродячий цирк... И ничего, знаете, Дэвиса это до уровня Майерс не спустило. А наши как будто боятся, что, если в их произведениях будет происходить что-то интересное, они сразу мутируют в Донцову или Бушкова.


Ладно, я отвлеклась.
Проблема в том, что реалистические романы мало интересны подросткам. Прекрасно помню свои школьные впечатления от них: «В грузчики бы этих занудных аристократических козлов, меньше унылых страданек будет». Может, тут есть уникумы, которые поняли всю палитру переживаний Анны Карениной, но я не помню, чтобы у нас в школе такие нашлись.
В 15-18 лет, как правило, всем были интересны фантастика, приключения, лихо закрученные сюжеты, ДРАМЫ (причём понятные, без всяких там конфликтов общества и человека, чтобы умирали, предавали и т.п.), яркие эмоции в тексте, всякие «запретные темы»: насилие, ебля, натурализм в духе американской прозы второй половины двадцатого века (ну да, через наши руки проходили оранжевые книжечки «Альтернативы»). Хоть немного эти запросы покрывал разве что Бунин (эротизмом) и Шолохов (трэшаком и насилием). Но «Тихий Дон» слишком уж длинный.

Ну и давайте опять списки посоставляем.
Что есть такое в русской литературе (любого века, начиная хоть с ПВЛ), что было бы интересно в конце средней школы и в старших классах. Средней паршивости массовая литература (Белянин, Громыко, Емец, тысячи их) не принимается.

@темы: простыни, поговорить

21:25 

Давненько этого не делала, но тут прямо обязательно надо

изображение
Гузель Яхина «Зулейха открывает глаза»


Суть: Женщина из деревенской патриархальной семьи попала в ГУЛАГ, ну и слава богу, потому что даже в ГУЛАГе лучше.

Аннотация издательства:
Роман «Зулейха открывает глаза» начинается зимой 1930 года в глухой татарской деревне. Крестьянку Зулейху вместе с сотнями других переселенцев отправляют в вагоне-теплушке по извечному каторжному маршруту в Сибирь.
Дремучие крестьяне и ленинградские интеллигенты, деклассированный элемент и уголовники, мусульмане и христиане, язычники и атеисты, русские, татары, немцы, чуваши — все встретятся на берегах Ангары, ежедневно отстаивая у тайги и безжалостного государства свое право на жизнь.
Всем раскулаченным и переселенным посвящается.

На фоне нашего литературного пейзажа этот роман смотрится ну очень необычно.
Во-первых, он феминистский. То есть натурально про то, что деревенская патриархальная семья — это самая большая жопа, в которую может угодить женщина, по сравнению с ней уже и лагерь ничего так смотрится. Притом, что в в тексте очень хорошо описан быт деревни, местный фольклор (мимими, шурале *_*), там нет ни грамма сентиментальных слюней о России Татарии-которую-мы-потеряли. Главную героиню, Зулейху, насильно вырывают из этого быта — и она проходит путь взросления, превращаясь из мужниного придатка в самостоятельную женщину.
Во-вторых, это проза «малых народов». Действие разворачивается не в городе, не в простой русской деревне (где даже неведомая херня, лезущая на тебя по ночам, приятнее местных алкашей и мудаков), а в Татарии, которая тогда ещё не стала Татарстаном, а позже в Сибири — и весь текст наполнен татарским фольклором. Но при этом роман не уходит в унылое надрачивание на «своё, родное».
В-третьих, он жизнеутверждающий. В смысле, там герои практически всегда в заднице, но при этом и в заднице не опускают руки. Так и хочется тыкать этим романом в рожу всем современным русским писателям и кричать: «Вот посмотри, тут тридцатые годы, полный пиздец, а герои ещё и радоваться и развиваться умудряются, а у тебя они в трёшке в центре Москвы сопли на кулак наматывают!».
Видела в какой-то рецензии сравнение с «лагерной прозой», но это сравнение не выдерживает никакой критики, на мой взгляд. Описание лагеря для Гузель Яхиной не самоцель, как я понимаю, он использован для контраста с прежней жизнью Зулейхи, почти образцово патриархальной (хорошее крепкое хозяйство, «правильный» муж, зажиточная деревня — только детей нет).
Справедливости ради добавлю, что мне далеко не всё понравилось. Например, линия с психическим расстройством доктора совершенно слита. Сюжет и типажи кажутся несколько предсказуемыми. К настоящему времени в романе я довольно быстро привыкла, но до сих пор не понимаю, зачем это было нужно.
И всё же это одно из немногих произведений, который я бы внесла в список «современная русская литература, которая не похожа на унылое говно которую интересно читать».

Анон, которому всё не мило после «Дома, в котором...» — попробуй этот роман.

@темы: обзор

20:36 

lock Доступ к записи ограничен

Закрытая запись, не предназначенная для публичного просмотра

URL
09:45 

Смотрите-ка, кто здесь

Погружаюсь в бездны русскоязычной литературы.

С одной стороны в боллитру (об этом будет отдельный пост), с другой стороны — в детективы. Ну, думаю, может, начали лучше писать с тех пор, как я почти перестала читать русскоязычные детективы.
Спойлер: нет, не лучше.
Из "детективов", написанных мужчинами, больше всего на детективы похожи исторические, остальное — какая-то Юлия Шилова для мальчиков.
Впрочем, исторические детективы тоже хуйня. Я читала Свечина, Введенского и Чижа. Первый пишет человеческим русским языком, но в главной роли у него такая сияющая мерисья, что без сварочной маски читать невозможно. И вокруг разгуливает картон, призванный оттенять мерисью Лыкова. Второго и третьего читать практически невозможно: просто чудовищные попытки стилизовать текст под конец 19 — начало 20 века. Получается раскидистая клюква, конечно.
Из женских детективов пыталась читать Андрееву («Капкан на мечту» — вообще не детектив, а плохонько написанный триллер, у которого сюжет состоит сплошь из роялей), Литвиновых (экстрасенс?! что за хуйня?!), Михалкову (в отличие от предыдущих, пишет живенько, но детективная линия очень слабая и плохо выстроена композиционно), Островскую (приводила из неё цитату тут, ну вы поняли).
Сплошь какая-то бурда, которая, во-первых, плохо написана, во-вторых, и вовсе не детектив.

Открыла потом Маринину. Ну вот вроде и язык плохой, и любовные линии до крайности беспомощные, и в текст время от времени механически вставляют простыни матчасти, а все-таки это нормальный детектив, а не бурда, почему-то названная детективом.

Вопрос века: зачем я опять встаю на эти грабли?

@темы: книги, поговорить

00:10 

Тот неловкий момент, когда ты заглянула в два перевода одного романа, а там такое:

Перевод один:
— Таким образом, они допустили грубейший промах; право слово, грубейший, — продолжал Профессор исторических наук. Воспоминания захлестнули его, и он широко улыбнулся. — После изрядного перерыва мы репетировали отрывок из Доуленда[1] для блок-флейты и клавишных. Я, разумеется, играл на блок-флейте, юный Джонс… — тут Профессор замолк. Шаг он не сбавил, однако весь напрягся. Казалось, совершенно другой человек, некий самозванец, которому не дано подделать профессорский голос, вселился в его тело. Через несколько секунд Профессор как ни в чем не бывало продолжал: — Джонс играл на фортепьяно. Разносторонний юноша. Ведь вообще-то его инструмент — гобой. Ну да речь не о том. Репортер, вероятно, чего-то недопонял, а может, недослышал, кто его знает. И что мы в итоге имеем? А имеем мы огромный заголовок в «Пост». Доуленд — слава Богу, хоть эту фамилию не исковеркали. Маэстро Уэлч и Джонс — допустим. А что, вы думаете, было дальше написано?

Перевод два:
– Они безбожно все напугали, – сказал профессор истории, и Диксон, пристально наблюдавший за ним, заметил, как при этом воспоминании улыбка профессора словно растеклась по лицу и ушла куда-то вглубь.
– После перерыва мы сыграли небольшую вещицу Дауленда,[1] – продолжал профессор, – для флажолета и клавесина. Я, конечно, играл на флажолете, а наш юный Джонс… – Профессор внезапно умолк и двинулся дальше, выпрямившись, расправив плечи. На мгновение Диксону показалось, что рядом с ним шагает какой-то другой человек, какой-то самозванец, который занял место профессора и молчит – боится, что голос его выдаст. Но тут профессор заговорил снова: – Наш юный Джонс играл на рояле. Разносторонний малый. Ведь, в сущности, его инструмент – гобой. Ну, словом, репортер все напутал – верно, он просто не слушал. Во всяком случае, в «Пост» стоит черным по белому: Дауленда – это они написали правильно – исполняли господа Уэлч и Джонс – это тоже правильно. А вот, как вы думаете, что дальше?

Кстати, Умберто Эко в «Сказать почти то же самое» утверждает, что, даже не видя оригинал, можно узнать плохой перевод.
В связи с этим вопрос (не заглядывая в оригинал!): Какой перевод, по-вашему, лучше (лучше звучит на русском и ближе к оригинальному тексту)?

@темы: поговорить

23:22 

И опять о фиках

Когда мне хочется написать простыню вроде «десять типичных ошибок фикрайтера», я глубоко дышу и останавливаю себя. Потому что дело ведь не в типичных ошибках, а в том, что средний обитатель условного фикбука просто не умеет работать с текстом. Не умеет прописывать образы, строить сюжет, выдерживать стиль. Он вообще слабо понимает, что такое художественный текст и как он работает. Это я ещё не говорю об отсутствие опыта, как читательского, так и писательского.
Я так полагаю, что, когда автор фигачит в начало текста бессвязное описание, он слепо подражает образцам из «взрослых» книжек, не задумываясь о том, какую роль это описание будет играть в его собственном тексте. При виде всего этого я могу только разводить руками, потому что надо начинать не с типичных ошибок, а с каких-то основ. Как в рисовании, когда сперва учатся штриховать и кубики рисовать, а потом уже за людей принимаются.

@темы: поговорить

13:09 

Вчера вместо того, чтобы делать выставку о русском языке, я читала «Русские писатели о языке» (окей, мне надо было найти какую-нибудь симпатичную цитату оттуда для выставки, но кончилось все тем, что я насмерть залипла).
А между тем:
«Прекрасный наш язык, под пером писателей неученых и неискусных, быстро клонится к падению. Слова искажаются. Грамматика колеблется. Орфография, силя геральдика языка, изменяется по произволу всех и каждого».
1836 год.
1836 год, карл!

Критические замечания Чехова прекрасны, как рассвет.
«Неясно, холодно и неизящно; пишет, сукин сын, точно холодный в гробу лежит».
«Побойся бога, ни в одном из твоих рассказов нет женщины-человека, а все какие-то прыгающие бланманже, говорящие языком избалованных водевильных инженю».

23:11 

Хм, мне кажется, или при обсуждении темы «почему пишут фики?» часто упускается самая банальная мысль — что это, блин, выраженная в художественной форме рефлексия по поводу произведения?
Ну, то есть люди уходят в какие-то дебри типа «потому что яойщицы хотят подрочить на смазливых героев», «потому что привлекает мир», «потому что не выдумываются свои произведения» и т.п., когда ответ мне видится куда более простым: фандомное творчество по своему исходному намерению связано с желанием что-то сказать о каноне и о своей на него реакции, начиная от «эти двое героев клёво смотрелись бы вместе» и заканчивая «я не согласна с магистральной идеей произведения». «Здравствуйте, меня зовут анон, и у меня баттхерт от социалки в мувивёрсе «Людей Х», потому что она хуже, чем мафия в Реборне. Судя по тому, что там творится, и Профессор Икс, и Магнето, не способны вообще ни на какие подвижки и примерно с шестидесятых годов вообще никак не изменили положение мутантов, поэтому давайте-ка я напишу фанфик, где они будут нормально заниматься проблемами мутантов, не прыгая в труселях поверх цветных колготок» — к слову, я видела перевод фика с такой интенцией; а ещё я видела два авторских фика, примерно с той же мыслью написанных.
Тут мне, наверное, возразят, что некоторую пишут такую далекую от канона херню, что сложно их заподозрить в какой-то рефлексии по поводу конкретного произведения, но я отвечу, что они так и смотрят/читают канон. Ну, то есть, если посмотреть на отзывы тех же Вождя, Водолея или Шинмайи, становится заметно, что все произведения они видят только через призму собственных тараканов, и фанфики у них в принципе ничем не отличаются от рецензий: точно те же тараканы, только в относительно художественной форме. Просто они так видят.

@темы: поговорить

01:47 

Люди, которые пишут фанфики по аниме, либо безрассудные, либо лингвистические мужественные. х)
Лично мне обращения всегда ломают мозг (и не только мне, судя по тому, сколько вокруг них срача всегда). Понятно, если в сюжете действуют коренные японцы, и дело происходит в Японии, то тупо пишешь что слышишь — и всё. То есть все эти «куны», «саны» и т.п. Я знаю, что многие против их использования, потому что вроде как не очень понятно и привычно русскому уху, но мне кажется, что в фандоме это как раз допустимая поправка на осведомлённость читателя. В смысле, основная ЦА всё равно будет разбираться, что всё это означает.
А вот если в оригинале «саны», а действие происходит в европейском или условно-европейском сеттинге... Вот тут начинаются крестовые походы похлеще «Поливанов против Хепберна». А если герои разного происхождения, как в Реборне, вообще мозги могут в трубочку свернуться.
Вот, например, понятное дело, что Цуна и другие носители японского используют эти суффиксы естественным образом. А Гокудера и Вария, когда говорят на японском, используют? А когда персонажи-японцы говорят на итальянском? Кстати, при желании этим можно показать Тонкие Лингвистические Различия (тм).
Или вот в ФМА, по которому я тут радостно упарываюсь, пуская пузыри. Эд зовёт Ала по имени, а тот его «нии-сан». В русском фансабе для этого обращения есть ублюдочная замена «братик» и чуть менее ублюдочная «брат». И то, и другое откровенно режет мне ухо, потому что (можете меня поправить, если тут мой опыт лажает) в русской традиции братья и сестры обычно называют друг друга по именам. К тому же обращения «братик» и «брат» не передают то, что Эд старший, в отличие от оригинала, если меня не подводят мои убогие знания японского. Честно говоря, я склоняюсь к мысли о том, чтобы вообще выпилить это обращение, пусть по именам друг к другу обращаются.

В комменты приглашается Eswet, конечно. Потому что мои познания в японском ограничиваются тем, что я понимаю разницу между «боку» и «орэ», и то не знаю точно, местоимения это или нет. -__-

А вообще хотелось бы с пишущими людьми поговорить о том, что вам приходилось адаптировать в фанфикшене по иноязычному канону под русское ухо. Англоязычные каноны тут дают поле для сомнений между «ты» и «вы», вот это тоже из себя выводит.

@темы: поговорить

00:12 

Аноны и неаноны, внезапный вопрос.
А по каким учебникам сейчас английский учат? Когда я была школоло, мы считались страшно продвинутыми и заказывали себе учебники издательств Лонгман и Оксфордского университета. Не то чтобы мне это помогло. Русские учебники считались днищем и зашкваром для общеобразовательных школ, где английский учат на уровне «Ландан из зе кэпитал оф Грейт Британ».
А сейчас что?

@темы: поговорить

23:18 

Давно я не брала в руки шашку...

Напишу отзыв на текст от 2000 до 10000 слов (можно чуть больше и чуть меньше, но не драббл и не макси).
Фандомы: все, кроме классики и детских/подростковых книг. Оридж тоже пойдёт.
Точно не возьмусь читать пвп, тексты с нон-коном и манямбой.

Тексты могут быть ваши или чужие, о которых вы хотите узнать моё мнение.

@темы: административное

18:24 

У меня был в заявках такой вопрос: как развить хороший вкус?
Первая реакция на такой вопрос: господи, да зачем он нужен-то? -__-
Вторая реакция: а что именно можно считать хорошим литературным вкусом?

Вот для вас, аноны и неаноны, хороший литературный вкус — это что?

@темы: поговорить

01:01 

В теме МС на холиварке затронули интересную тему: как взаимодействуют между собой биография персонажа, его личность и способности.
Как мне кажется, как раз баланс между этими штуками и позволяет сделать даже очень крутого персонажа не МС, а нормально прописанным героем.

Давайте приведу пример. Есть у нас, предположим, героиня, которая круто дерётся, а ещё она боевой маг, который может в одиночку завалить кучу народу.
Как сделать её верибельной? Прописать её историю и личность так, чтобы они органично вписывались в историю.
Сперва — мир, в котором она обитает.
Героиня может принадлежать к какой-то касте, где детей чуть ли не с младенчества учат сражаться.
Или она родилась в государстве, которое находится в состоянии перманентной войны, поэтому для неё нормально было выбрать стезю воина.
Эти два варианта могут подразумевать любое отношение к боевым искусствам и магии: от «вау, обожаю это работу» до «лучше бы я коров доила в Малом Мухосранске».
Или, может, такой выбор не очень одобряется (для её пола и/или социальной группы), но она сбежала из дома и поступила в специальную школу, где тренируют бойцов. Это, кстати, подразумевает, что у героини решительный характер, а браться и колдовать она очень любит, поэтому до сих пор занимается именно этим, а не доит коров в Малом Мухосранске.
Далее. Понятное дело, что, если героиня такая крутая, она очень много тренировалась. Все эти: «Я когда-то стреляла из самодельного лука на даче, а потом сходу победила Вильгельма Телля» — полная лажа, конечно. Так что в её биографии должен быть период ученичества. У них есть какая-то специальная школа вроде кадетского корпуса? Или она обучалась индивидуально у кого-нибудь ещё более крутого? Как это повлияло на характер героини? Например, могло оказаться так, что она занималась очень много и из-за этого у неё практически не было друзей. Или же она сознательно избегала контактов с людьми, чтобы всё свободное время посвятить тренировкам. Или, может, если она была в школе, у неё есть куча друзей и приятелей сходной профессии, который она может созвать для Эпичной Битвы со Злом.
Ещё, конечно, героиня не стала бы действительно крутой без реального боевого опыта. Как он на ней отразился? Может, она получила шрамы? У неё ПТСР? Она всегда встаёт спиной к стене?
Чтобы получить годный образ, всё это нужно продумать. Фишка в том, что персонаж должен выглядеть со всех сторон логично, потому что «жизненность» персонажей — это основной рычаг для подавления недоверия в фэнтези.
Я сейчас, конечно, говорю о фэнтези, написанном в околореалистическом ключе.

Конечно, всегда найдутся люди, которые любых героев, которые хоть немного отличаются от унылого говна, будут называть Мэри/Марти. Надо ли говорить, что этих людей вообще слушать не стоит?)
Вообще эффект недоверия к персонажу складывается из таких составляющих:
1) Герой никак не может соответствовать заявленным навыкам/способностям. Герой заявлен умным, но постоянно тупит, умным его можно считать только на фоне совсем уж умственно отсталых злодеев, которые словно сбежали из фильма «Идиократия».
2) Герой нарушает законы авторского мира. Герой без подготовки совершает вещи, которым в мире можно только научиться, например. Поясняю на пальцах: в мире Макса Фрая необученный маг с хорошими способностями может случайно выдать семидесятую ступень магии вместо второй, как это произошло с Мелифаро, то есть в этом мире применение магии высоких ступеней без обучения вполне реально. Но при этом менять внешность можно только научиться, и этого никто толком не умеет из молодых магов, так что если ты условная МС в мире Фрая, не будучи оборотнем, вдруг с первого раза научилась менять внешность, это было бы типичным нарушением законов мира.
3) Автор отчаянно подыгрывает герою. Если герой ведёт себя по-свински, ему не прилетает. Его противники тупят, его недоброжелатели садятся в лужу, сюжет делает любые кульбиты для того, чтобы герой комфортненько шёл к своей цели. Ну, можно немного пострадать для порядка и попреодолевать, но препятствия на пути героя оказываются картонными.
4) У героя слишком много (взаимоисключающих) достоинств. Ну там герой, предположим, крутой маг, а ещё он хорошо дерётся, а ещё красавчик, ловелас (для женских персонажей — роковая соблазнительница), крутой интриган и умеет художественно пердеть. А когда он успел-то?

А ещё бывают не Мэри/Марти, а просто неверибельно прописанные персонажи. Как в какой-то подростковой фантастике, где главную героиню поздновато оживили после смерти, и от этого она стала совершенно отмороженной, а потом она встречает его, и сразу влюбляется. Ну, в общем, не надо так.

@темы: простыни

18:27 

Этот дневник создан для трансляции моих постов из темы «Гендерное в писательстве» на холиварофоруме и для моих книжных обзоров. Комментарии к постам буду закрывать, потому что влом сраться о литературе, комменты к обзорам буду держать открытыми.

@темы: административное

13:59 

Внезапный вопрос: аноны и неаноны, а где можно посмотреть лекции по филологии и культурологии, кроме постнауки и лекториума?

00:19 

Работа-работа, перейди на Федота

У нас тут годовые отчёты, так что после работы у меня остаются силы только на то, чтобы вяло подрочить на «Алхимика», а в выходные купить подарки. Так что пока всё запланированное откладывается.
(Сука, и именно в это время мне пришло в голову, что мотаться в Казань на выходные — это отличная идея)

Алсо, второй день идут какие-то ебанашки. Вчера вот был мужик, который утверждал, что он происходит из древнего княжеского рода, из которого произошли все европейские монархии, и требовал с меня книги о своих правивших «родственниках». Сегодня в библиографический отдел приходила какая-то занудная тётка, которая два с половиной часа пыталась составить жалобу в какую-то инстанцию и отправить её сперва по е-мейлу, а потом по факсу, перемежая всё это «кококо, вы мне не помогаете, да что вы за работники такие!».

@темы: работа

00:38 

Библиотечные шифры приоткрывают завесу тайны. Вот я, например, по ним не так давно узнала, что Эльчин Сафарли — выкидыш русской литературы, а не турецкой.

@темы: работа

10:04 

Здравствуйте, меня зовут анон и я впала в детство. Сперва я зафанатела от «Локвуд и компания» Страуда (кстати, никто не хочет обсудить последнюю книгу?), потом заново упоролась... будете смеяться... «Цельнометаллическим алхимиком». Ещё в школе смотрела ТВ-1 и читала мангу (она тогда вроде незаконченной ещё была), а сейчас вот посмотрела ТВ-2. И вот забавно, что воспоминания о манге у меня остались как об истории взросления братьев Элриков, а теперь весь сабж мне кажется политическим триллером, в котором весь мрачный коспирологический бред вдруг стал реальностью. Точнее, не так: начинаешь смотреть бодренький сенен про двух мальчиков-подростков, а тут из одной щели выскакивают «Семнадцать мгновений весны», из другой — «Три товарища», а ты сидишь такая в охуе и спрашиваешь себя: «А это точно подростковая вещь?».

@темы: поговорить

19:51 

Фразы, за которые хочется убивать:
«А посоветуйте мне что-нибудь интересное...»

Серьёзно, это даже хуже, чем когда спрашивают, какая книжка Донцовой интереснее.

@темы: работа

19:46 

Сегодня на работе взяла томик стихов местной поэтессы и вычитала там в предисловии такое вот:

Стихи Елены Сомовой неординарны. В них напевность восхитительных ответов на не поставленные разумом феерические вопросы беспредельности. Противоречия пространственных силлогизмов и антитез, вплетенные в косы праматери эпических предначальных вероисповеданий обрушиваются ледяными водопадами эмоциональных ораторий. Фуги и сонаты оттеняются спектральным анализом ослеплённости. Слышатся бубны архаическиз самоопределений, безнравственной самообнажённости на лезвии стянутых в узел противопоставлений. Изменчивость форм компенсируется сжатыми метафорами оголённых абстракций. Стихи иногда перегружены роскошными сравнениями и растревоженными совестью образами ожившей боли и гнева, но это компенсируется живостью и нежность, лунной застенчивостью невинности. Яблоко подсознательного вопрошающе препарируется отрешенностью мыслеформ, связанных с откровениями болезненной предрешённости. Гениальная пространственная всеобъемлемость шаржируется воплощенным призраком абсолютизма. Расправленные протуберанцы мечущихся в беспредвиденности метеоров ожесточенного проникновенностью духа нападают на читателя, находя неизменный, величественный отклик в его сердце...
У этих стихов большое будущее.

Ярослав Кауров,
член Союза писателей России, доктор наук, профессор

@темы: книги

Бешеный филолог

главная