Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
03:41 

Смотрю тут ситком об издателях, гг читает Анну Каренину за завтраком.
«Я просто пропускаю все скучные места о сельском хозяйстве и сразу перехожу к мыльной опере об интрижке Анны. Это как «Реальные домохозяйки Санкт-Петербурга», написанные русским классиком».

@темы: книги

22:53 

Аноны и неаноны, кто читал «Тринадцатую сказку»?
У меня такие вопросы остались?
1) Кто всё же был выжившей близняшкой (и как это определили)?
2) Как пережила огонь коробка с «сокровищами»?
3) В чём смысл вообще всей это истории? Просто роман с тайной в готическим антураже? Или я что-то не разглядела?

@темы: книги, поговорить

17:29 

Список за август 2015

Попробую в этих постах как-то воссоздать структуру чтения полностью, потому что я часто бросаю книги из-за того, что они плохо переведены или плохо написаны или тематика мне совершенно неинтересна (кажется, тут действительно не должно быть запятых); а ещё некоторые книги — сборники рассказов, например — я читаю лишь частично.

17 шт

Итоги месяца:
Эпик вин месяца: «Правила Виноделов» Джона Ирвинга.
Эпик фейл месяца: «Городские легенды» Чарльза де Линта. С точки зрения писательского ремесла это даже хуже российского детектива из списка. Большое достижение. =/
В целом: печальный список, сплошь детективы, нет бы чего-нибудь умное почитала.
запись создана: 07.08.2015 в 01:01

@темы: книги

15:29 

СПОЙЛЕР АЛЕРТ!!!

изображение
Корнелия Функе «Чернильное сердце», «Чернильная кровь», «Чернильная смерть»


Суть: Три тома «детской» книжки о взаимоотношениях читателя и текста, а так же об инфернальнейших свиноёбах.

Аннотация издательства (для первой книги):
"Чернильное сердце" - первая часть трилогии знаменитой немецкой писательницы.
В центре повествования - отважная двенадцатилетняя девочка Мегги и ее отец, обладающий чудесным даром: когда он читает книгу вслух, ее герои оживают. Правда, взамен кто-то из слушателей оказывается в придуманном писателем мире, а как известно, в книгах бывают не только добрые персонажи...
Книга адресована детям среднего школьного возраста, но и взрослые прочтут ее с большим интересом.

На самом деле «Чернильная трилогия» — это две истории, и первую книгу вполне можно читать без продолжения. Имхо, она и написана лучше, и выглядит более цельной. Во второй и третьей книге, где герои, и в автор в том числе, попадают в мир книги, интересно развивается тема взаимодействия писателя, его мира и фанфикеров. Там изображается натурально кошмар каноноёба — бездарные фанфики напрямую влияют на мир канона! Слава богу, Орфей — не Водолей, поэтому Сажерук не превратился в паукана с пиздой, но в целом он стал бы идеальной фандомной едой для холиварки. Реальная жуть: когда истории, придуманные Фенолио и Орфеем начинают изменять судьбу реальных людей, попавших в книгу.
Честно говоря, вторая история показалась мне весьма затянутой, но хуже всего, имхо, в ней злодеи. В смысле, понятно, почему Змееглав и ко — концентрированные мудаки, их Фенолио такими придумал («а я думал, что так интереснее будет! D:»), но почему Орфей тоже концентрированный мудак? И почему они так долго мудачат? Серьёзно, читаешь ты сто страниц, как плохие ребята убивают детей, сжигают деревни, вешают всех подряд, гонят подростков работать в шахты, джаст фор лулз увечат всех, кто под руку попадётся, и по той же причине избивают узников в темнице до полусмерти — а потом просто начинаешь проматывать всё это с мыслью «ну вот, опять они там злодействуют, скукота-то какая». И в результате драма в конце уже не воспринимается толком, потому что тебе приелись мучения героев. Такое ощущение, что Корнелии Функе просто изменило чувство меры.

@темы: обзор

01:32 

Немного изменила своему правилу не писать про конкретные книги, кроме классики, но постик про «Дом, в котором...» так и напрашивается.

Я знаю, что от него кривят нос из-за того, что он такой попсовый, но я не люблю этот снобизм, когда «правильная» боллитра должна быть обязательно о том, как унылое говно болтается в проруби, а во время чтения хочется умереть то ли от скуки, то ли от тоски.
Не помню, высказывал ли тут кто-то это мнение, я его в реале слышала.

Я, в общем, не буду обсуждать (и вам не советую), достаточно ли хорошо написан этот роман. Во всяком случае, он написан на достаточном уровне, чтобы попасть в шорт-лист букера, а там даже в самым слабым произведениям претензии совсем не те, что к среднему детективчику.
В любом случае, в боллитре важнее всего то, насколько свежим и оригинальным вышел роман. У Мириам Петросян получилось свежо и оригинально на фоне современной русской традиции. У Гузель Яхиной, о которой я уже писала, тоже.
Имхо, это намного важнее, чем написать солидный роман о том, как очередной мужик от двадцати пяти и до пятидесяти пережёвывает проблемы, уже сто раз пережеванные мировой литературой.

Интересно другое. Мириам Петросян пошла по пути, довольно нетипичному для современной русской литературы: о реальных проблемах она говорит в максимально условной, отвлечённой форме. Напиши она роман про бедных-нищастных детдомовцов в стиле русреал «самую мякотку души обнажаю», вышла бы очередная тягомотина с одноногими собачками, которой в лонг-листах наших литературных премий хоть жопой жуй.
За основу «Дома» Мириам Петросян взяла типичные для подростковой массовой литературы тропы: главные герои — подростки (но, конечно, необычные подростки, которым можно симпатизировать), закрытое заведение, ещё более закрытая группа, в которую попадает новичок, инфернальные близнецы, фантастические элементы, путешествия между мирами, фольклорно-мифологические завороты. Только весь этот набор Мириам Петросян собирает по-своему, потому что «Дом» — это не книжка о том, как тупые школьники Вася и Маша попадают в другой мир, где становятся прекрасными эльфами. Это не эскапистское фэнтези, и я каждый раз улетаю на Плутон, когда слышу о няшном Доме, и няшной Изнанке (читала давно, надеюсь, с названием не напутала).

Имхо, Изнанка — это метафора взаимоотношений домовцев с реальным миром. Они боятся выходить за пределы Дома, боятся, что будут там отверженными, ненормальными, что не смогут прижиться среди обычных людей. Поэтому на Изнанке они в общем-то самые обычные местные жители, и Изнанка для них — мир полного приятия, где их никто не будет считать уродами. Кстати, если я не ошибаюсь, Слепой и на изнанке был слепым. Полагаю, то из-за того, что он такой от рождения, и просто не мог придумать, как бы оно по-другому было, поэтому он просто выбрал другой облик, который позволяет полагаться на слух и запахи.
Вне Изнанки, кстати, прижились-то как раз те, кто отличался прагматичностью и до этого (Черный, Сфинкс), и Курильщик, который не так много пробыл в Доме. А как раз те, кто считал, что им идти в реальном мире вообще некуда, либо сбежали на Изнанку, либо пытались в реале устроить Изнанку с блэкджеком и шлюхами.
Непривлекательность Изнанки как раз объясняется тем, что её породило воображение детей и подростков с не особенно здоровой психикой (ещё бы она у них была здоровой при таком анамнезе).

И напоследок: читая «Дом, в котором...» вы, наверное, заметили, что инвалидность героев никак не педалируется. В этом вся фишка — внутри «Дома», который при всей своей упоротости всё же приспособлен для ивалидов, они чувствую себя нормальными. Они как раз не инвалиды там,а боятся они того, что во внешнем мире будут ущербными.

Я, конечно, не уверена, что Мириам Петросян на самом деле думала о таком, когда садилась писать, но она талантливая писательница, поэтому материала для СПГСа достаточно там много что можно накопать.

В комментах можно поговорить, но давайте без «кококо, это попсовая херня для дивнюков» или «да это же круче толстоевского и пушкина!».

@темы: поговорить, книги, простыни

19:59 

Аноны и неаноны, а интересуетесь ли биографичностью и исторической достоверностью того или иного произведения?

Вот лично я из тех людей, которым глубоко пофиг, кто прототип того или иного героя и произошло ли в реальности то или иное событие. Для меня художественная литература — это сфера выдуманного, меня не бесит, если писатель повыводил своих врагов в роли отрицательных героев или если писатель выдумал какое-нибудь историческое событие или немного перенёс его во времени. Главное, чтобы результат был хорош с художественной точки зрения.
Это не значит, кстати, что я снесу любую херню вроде средневекового мужика, который валяется на кровати с книжкой (да, это мой любимый пример), потому что такая херня разрушает художественную целостность текста.

Вот я думаю, так уж это важно?
Есть, например, жуткий роман Джаннетт Уоллс «Замок из стекла». Полагаю, статус многонедельного бестселлера «Нью-Йорк Таймс» ему принесла именно скандальная автобиографичность, но даже без этого «Замок из стекла» остаётся интересным романом, эдаким очень точным психологическим портретом.
Если кто не читал, пересказываю фабулу: это история молодой женщины, родителей которой (и её брата и сестёр, конечно) — хиппари-небыдло из серии «ну и что, что детям есть нечего, я пишу гениальную книгу», которые из богемы постепенно превращаются в обычных мудаков-абьюзеров для подрастающих детей, а дети постоянно испытывают стыд за них.
Ну были бы у Джаннетт Уоллс нормальные родители, и выдумала бы она всё это из головы — разве бы роман от этого потерял? Другое дело, что ей и в голову могло такого не прийти.

А вам как? Интересно?

@темы: поговорить

21:16 

Что меня больше всего удивляет в этих плясках с говнолордами из говноземья (судя по чудовищной неопрятности, они могли прибыть только оттуда), так что удивление: «Ах, ну они же такие стихи пишут/писали! Как они могут быть такими злобными неопрятными поехавшими мудилами!»
Во-первых, редкий деятель искусства не был мудилой, почитайте дневники того же Толстого и будете блевать дальше, чем видите.
В-вторых, даже моих весьма скромных познаний в стихосложении хватает на то, чтобы оценить эту лирику. 90% их стихотворений — обычная натужная чушь, которую ещё Пушкин высмеивал.
Весь этот образный ряд в духе «пламя», «лёд», «рок», «тьма», «мрак», «проклятье», «судьба» — это такое говно мамонта, что даже как-то читать стыдно.
«Он пел разлуку и печаль,
И нечто, и туманну даль,
И романтические розы».
Пушкин — он как Шекспир, для любого случая найдётся подходящая цитата.

Возьмём, например, опусы Миакори.
В комментах кто-то правильно высказал про банальные рифмы и исключительную простоту по форме и содержанию.
Не спорю, «просто» — не синоним «плохо», но тут не тот случай.

Да, Пушкин писал просто. В его время это было новаторством. Именно поэтому, кстати, тексты Пушкина очень сложно анализировать — их нереально разложить по полочкам, как символистов, например, приёмы у Пушкина обычно вычленяются плохо. Нам как-то показывали мастер-класс по анализу стихотворения Пушкина, это было очень сильное колдунство. Х_х
Итак, простота может работать на контрасте с вычурностью действующей литературной традиции.
Этим ещё и Чехов известен, кстати. Простота и скупость его рассказов действует на контрасте с подчёркнуто вычурной формой модернистов.

Ещё, например, простота характерна для произведений, стилизованных под фольклор. Фольклор вообще чужд вычурности, даже метафоры там обычно застывшие, традиционные, никаких «громокипящих кубков» в фольклоре быть не может.

И наиболее распространённый вариант — простая форма в дополнение к искреннему содержанию. Когда автор как бы говорит: «Я тут не рифмами выпендриваться пришёл, а рассказать, что у меня на душе». Как правило, содержание такой лирики — это максимально личностные переживания, выраженные напрямую, или столь же бесхитростные истории. Как, например, у Высоцкого.

«Василий Тёркин» Твардовского является синтезом второго и третьего методов: это подчёркнуто незамысловато рассказанная история, тяготеющая к фольклорной интонации, все герои, в том числе и главный герой, сам Василий Тёркин — простые ребята, не эльфийские лорды какие-нибудь, войну Твардовский описывает тоже просто, без героического пафоса.

Ну а если ты хочешь писать про всякий там тлен и плен, пиши соответствующе, блин. х_х

Просто давайте почитаем разные стихотворения:
Борис Пастернак «Февраль»

Александр Блок «Незнакомка»

Александр Пушкин «Пророк»

Владимир Маяковский «Нате!»

Владимир Высоцкий «Он не вернулся из боя»

Константин Симонов «Фотография»

Александр Твардовский. Из поэмы «Василий Тёркин»

Иосиф Бродский «Конец прекрасной эпохи»

@темы: простыни

22:54 

Внезапно у этого моего виртуала больше ПЧ, чем у основного дневника. Хоть перебирайся сюда с фичками.

А пока я это дело отпраздную гифкой с котиком:
изображение

Ну и мой любимый реакшнпик, тоже с котиком:
изображение

@темы: административное

20:09 

Читаю романчик, и готова поспорить, что Мередит Митчел — это какая-нибудь Маша Пупкина, хотя, конечно, там и «английское» название есть.

@темы: книги

00:22 

Меня тут спрашивали, не страшно ли ходить по фонду, вдруг книги свалятся.
Знаете, что реально стрёмно?
У нас двухэтажный фонд, наш абонемент весь на первом этаже, выглядит это вот так:
изображение

А теперь посмотритесь к потолку. Металлические пластины с дырочками — это всё, что отделяет нас от второго этажа, а между ними вы можете видеть более светлый металл — это днища стеллажей второго этажа.
Зато не надо каждый раз бегать на второй этаж, чтобы позвать человека оттуда, достаточно зайти в наш фонд и позвать, даже голос повышать не приходится. х)

ввела специальный тэг для работы

@темы: работа

21:25 

Давненько этого не делала, но тут прямо обязательно надо

изображение
Гузель Яхина «Зулейха открывает глаза»


Суть: Женщина из деревенской патриархальной семьи попала в ГУЛАГ, ну и слава богу, потому что даже в ГУЛАГе лучше.

Аннотация издательства:
Роман «Зулейха открывает глаза» начинается зимой 1930 года в глухой татарской деревне. Крестьянку Зулейху вместе с сотнями других переселенцев отправляют в вагоне-теплушке по извечному каторжному маршруту в Сибирь.
Дремучие крестьяне и ленинградские интеллигенты, деклассированный элемент и уголовники, мусульмане и христиане, язычники и атеисты, русские, татары, немцы, чуваши — все встретятся на берегах Ангары, ежедневно отстаивая у тайги и безжалостного государства свое право на жизнь.
Всем раскулаченным и переселенным посвящается.

На фоне нашего литературного пейзажа этот роман смотрится ну очень необычно.
Во-первых, он феминистский. То есть натурально про то, что деревенская патриархальная семья — это самая большая жопа, в которую может угодить женщина, по сравнению с ней уже и лагерь ничего так смотрится. Притом, что в в тексте очень хорошо описан быт деревни, местный фольклор (мимими, шурале *_*), там нет ни грамма сентиментальных слюней о России Татарии-которую-мы-потеряли. Главную героиню, Зулейху, насильно вырывают из этого быта — и она проходит путь взросления, превращаясь из мужниного придатка в самостоятельную женщину.
Во-вторых, это проза «малых народов». Действие разворачивается не в городе, не в простой русской деревне (где даже неведомая херня, лезущая на тебя по ночам, приятнее местных алкашей и мудаков), а в Татарии, которая тогда ещё не стала Татарстаном, а позже в Сибири — и весь текст наполнен татарским фольклором. Но при этом роман не уходит в унылое надрачивание на «своё, родное».
В-третьих, он жизнеутверждающий. В смысле, там герои практически всегда в заднице, но при этом и в заднице не опускают руки. Так и хочется тыкать этим романом в рожу всем современным русским писателям и кричать: «Вот посмотри, тут тридцатые годы, полный пиздец, а герои ещё и радоваться и развиваться умудряются, а у тебя они в трёшке в центре Москвы сопли на кулак наматывают!».
Видела в какой-то рецензии сравнение с «лагерной прозой», но это сравнение не выдерживает никакой критики, на мой взгляд. Описание лагеря для Гузель Яхиной не самоцель, как я понимаю, он использован для контраста с прежней жизнью Зулейхи, почти образцово патриархальной (хорошее крепкое хозяйство, «правильный» муж, зажиточная деревня — только детей нет).
Справедливости ради добавлю, что мне далеко не всё понравилось. Например, линия с психическим расстройством доктора совершенно слита. Сюжет и типажи кажутся несколько предсказуемыми. К настоящему времени в романе я довольно быстро привыкла, но до сих пор не понимаю, зачем это было нужно.
И всё же это одно из немногих произведений, который я бы внесла в список «современная русская литература, которая не похожа на унылое говно которую интересно читать».

Анон, которому всё не мило после «Дома, в котором...» — попробуй этот роман.

@темы: обзор

23:09 

Давайте уж по горячим следам напишу о редактуре.
ФБ мне кажется абсолютно безжалостной в это смысле. Часто там бетам приходится бетить незнакомый текст, да ещё и какой-нибудь макси за три дня, после работы. Такое и нормальную бету приведёт к помутнению рассудка.
По сути бетинг ФБшного образца подходит только для очень слабых текстов, которые можно на скорую руку сделать чуть менее убогими, когда приходится за такое время бетить более-менее пристойно написанный текст... короче, лучше просто банальные грамматические ошибки и опечатки вычистить — и больше ничего не трогать.

Я думаю, многие беты на ФБ просто не понимают, что в плохому тексту и хорошему нужно подходить по-разному. Я сейчас, конечно, не утверждаю, что злобные беты забечивают «новых гоголей» до состояния Донцовой, но всё же в крупных фандомах достаточно текстов, которые написаны на приличном литературном уровне. Их авторы (скорее всего интуитивно) чувствуют структуру текста и его языка, могут выстроить значимые для сюжета эпизоды, внятно прописать персонажей. У этих текстов тоже, конечно, есть недостатки от штампов и ООС до дыр в сюжете, но разный художественный уровень чувствуется.
Так вот, когда работаешь с текстами первого типа (ну возьмём, например, моего любимого Водолея), то единственное, что требуется от беты — чтобы у читателей с первых строчек не выпали глаза. На самом деле серьёзная редакторская работа там как мёртвому припарки, потому что неумение обращаться с текстом ведёт автора к куче повторяющихся косяков на всех уровнях: непродуманный сюжет; куча совершенно лишних эпизодов («ой, вот я сейчас тут ещё вставлю всё, что придумала о персонаже!»); никакой последовательности в образах персонажей — или же все персонажи карикатурные и картонные, какая-нибудь их характеристика заменяет всю личность; отсутствие акцентов на тех или иных событиях; вяло прописанные мотивации (герои загоняются в те повороты сюжета, которые нравятся автору); отсутствие предметной правдоподобности («дорогие плавки»); язык бложика (как привык, так и шпарю, вне зависимости от персонажей, сюжета и антуража). Подумала тут, что «Тринадцатая редакция» Ольги Лукас — отличный пример такого текста; а в «Армаде» такой каждый первый, м-да. В общем, ничего толкового из этого всё равно не выйдет, и максимум, что может сделать бета — причесать стилистику, чтобы она не выглядела совсем уж убогой, и никто не растащил текст на перловку. Это работа не редактора, а ассенизатора.
С текстами второго типа всё совсем по-другому. Они требуют, как правило, долгой редактуры и диалога с автором. Если у текста есть атмосфера-настроение-сюжет-неплохой антураж-прописанные персонажи, бета может обратить внимание на то, что некоторые детали противоречат задумке автора (например, действие происходит в девятнадцатом веке, но некоторые слова слишком современные, их стоит заменить; или какая-то фраза не соответствует настроению, заданному в сцене). Такой текст требует от беты хорошего литературного вкуса и понимания задумки. Возможно, бете придётся время от времени трясти автора и спрашивать, что он в виду имел. А ещё такой текст требует, как ни странно, базового доверия к автору: чтобы бета не исправлял слепо всё, что ей кажется непривычным, а остановилась и подумала: «Может, и так тоже можно?».
Конечно, при таком подходе и сам фанфикер должен писать вдумчиво, а не «вот я сейчас чего-нибудь набацаю левой задней ногой, а бета потом всё исправит».

Это всё выглядит довольно стрёмно, я знаю, как вербализация любого творческого процесса. Просто не задумывайтесь об этом, а то будете как та сороконожка, которая задумалась о том, как она ходит (со мной это постоянно происходит во время написания фичков).

@темы: простыни

20:36 

Август. ФБ. Беты бетят макси

В связи с этим хороший отрывок из Лидии Чуковской о редакторах (я тут потихоньку читаю книжку «О редакторах и редактировании»):

Из статьи «Рабочий разговор : (Заметки о редактировании художественной прозы)»
1956

4 [окончание]

<...>

...Здесь речь идет не о редакторе-художнике, не о деятеле литературы, а о человеке в искусстве случайном и тем не менее в редакционном кресле сидящем весьма прочно. Ни собственными воззрениями, ни каким бы то ни было методом он не обременен. Воззрения ему заменяет воля непосредственного начальства, а метод — набор укоренившихся предрассудков. Подобный редактор не считает себя обязанным проникать в авторский замысел, уважать и растить индивидуальную манеру писателя. Напротив, он сознательно и бессознательно борется с этим замыслом и с этой манерой всеми доступными ему средствами. А средствами он располагает большими. Он может подталкивать писателя на упрощенное, схематическое решение конфликта вместо сложного, жизненно-верного; подчеркиваниями в тексте и вопросами на полях он может сбивать писателя с трудной собственной тропки на легкий, проторенный путь; заменами слов и фраз он может делать текст бледнее и суше; отдельными вставками — делать его тривиальным. Он может тратить силы и время писателя в самую тяжелую пору работы совершенно попусту, уснащая поля произвольными замечаниями, оспаривать которые не стоит, а исполнять не к чему.

читать дальше

отсюда

20:18 

Обидно за книжки в собственном книжном шкафу. Стоят они такие красивые, и никто их не читает, кроме меня. D:
Аноны и неаноны, а у вас с этим как? Читаете всей семьёй? Даёте прочитать подругам/друзьям?

@темы: поговорить

13:17 

Удивляюсь людям, которые говорят, что им совершенно нечего читать.
Нет, ну может они читают только какой-то один поджанр — и всё (городское фэнтези или исторические любовные романы, например — но это ещё более удивительно), а в остальном... Книг же дофига, и каждый год новые выходят, даже если отсеять всякое днище, всё равно куча книг остаётся.

@темы: поговорить

21:57 

Расскажу вам о самой страшной вещи в работе библиотекаря.
Страшная она по двум причинам:
1) книжки жалко;
2) наработаешься, как грузчик.

Это списывание литературы.
читать дальше

@темы: простыни, работа

21:48 

Когда я была юным анончиком, я думала, что отличать хорошие произведения от плохих очень легко, достаточно лишь задать какие-то формальные критерии, и вот ты говоришь собеседнику, что тут герои ведут себя неверибельно — и он всё поймёт. Правда, я сама тогда могла отличить разве что очень днищенский текст от хорошего)
Теперь я склоняюсь к мысли, что это что-то вроде музыкального слуха, который достигается только тренировками. Можно, взяв какое-нибудь говно, написать целую монографию о том, почему это говно говно, но человеку, который этого не чувствует, всё равно ничего не объяснишь. Он будет твердить: «да норм герои, ну подумаешь, что там все женщины/мужчины одинаковые, ты просто придираешься».
Умение отличать плохой текст от хорошего — дело исключительно начитанности (причём хорошими вещами), нельзя просто так взять, зачесть Лотмана — и тут же увидеть разницу между де Линтом и Брэдбери, если ты до этого Мяхар от Донны Тартт не отличал.

Самое большое разочарование эвер, между прочим.

@темы: поговорить

20:50 

Читаю «Городские легенды» де Линта.
Фантазия у него, конечно, замечательная, но рассказчик он хреновый. Все эти однообразные хипстеры духовно богатые девушки и юноши с фиалковыми/сапфировыми глазами меня за пять рассказов успели достать, а ещё больше достали описания одежды и причёсок. =/

@темы: книги

09:00 

1) Пожила неделю без бабушки @ на своём примере постигла утверждение, что дела по дому мешают творить.

2) Мне кажется, что сюрреализм, магический реализм и прочие образчики использования фантастического в тексте отличаются от фэнтези тем, что фэнтези опирается на рациональную картину мира читателя и писателя.
К сожалению, после ночи в поезде я не могу более толково это сформулировать.

3) «Чернильная кровь» — это «Смерть автора» Барта для самых маленьких.

@темы: поговорить

09:00 

1) Пожила неделю без бабушки @ на своём примере постигла утверждение, что дела по дому мешают творить.

2) Мне кажется, что сюрреализм, магический реализм и прочие образчики использования фантастического в тексте отличаются от фэнтези тем, что фэнтези опирается на рациональную картину мира читателя и писателя.
К сожалению, после ночи в поезде я не могу более толково это сформулировать.

Бешеный филолог

главная