Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
21:29 

Хотела написать пост о том, как прописывать характер персонажа, но мне влом.

Давайте лучше поговорим о том, что может совершенно отвратить в аннотации на книгу и хвалебных отзывах. Я сейчас не говорю о тех случаях, когда они маркируют откровенный трэш вроде очередного попаданца, исправляющего историю.
Вот лично меня отпугивают такие вещи:
— фразы вроде «книга-открытие», «книга-откровение»;
— из аннотации и отзывов прёт духовность;
— невнятное словоблудие вроде того, что можно увидеть постом ниже;
— из статей критиков лезет всякое «пок-пок-пок, автор смог понять всю суть русской (ну, тут может быть любая национальность на самом деле) души»;
— приравнивание к матёрым классикам: вроде как автор ну совсем Толстоевский (также популярны Диккенс, Бальзак, сестры Бронте, Маркес и Борхес — с последним обычно сравнивают вообще какую-то унылую хероту).

А вас что?

@темы: поговорить

19:46 

Сегодня на работе взяла томик стихов местной поэтессы и вычитала там в предисловии такое вот:

Стихи Елены Сомовой неординарны. В них напевность восхитительных ответов на не поставленные разумом феерические вопросы беспредельности. Противоречия пространственных силлогизмов и антитез, вплетенные в косы праматери эпических предначальных вероисповеданий обрушиваются ледяными водопадами эмоциональных ораторий. Фуги и сонаты оттеняются спектральным анализом ослеплённости. Слышатся бубны архаическиз самоопределений, безнравственной самообнажённости на лезвии стянутых в узел противопоставлений. Изменчивость форм компенсируется сжатыми метафорами оголённых абстракций. Стихи иногда перегружены роскошными сравнениями и растревоженными совестью образами ожившей боли и гнева, но это компенсируется живостью и нежность, лунной застенчивостью невинности. Яблоко подсознательного вопрошающе препарируется отрешенностью мыслеформ, связанных с откровениями болезненной предрешённости. Гениальная пространственная всеобъемлемость шаржируется воплощенным призраком абсолютизма. Расправленные протуберанцы мечущихся в беспредвиденности метеоров ожесточенного проникновенностью духа нападают на читателя, находя неизменный, величественный отклик в его сердце...
У этих стихов большое будущее.

Ярослав Кауров,
член Союза писателей России, доктор наук, профессор

@темы: книги

21:56 

1) Шедевр аннотации:
Учительница Варя Ландышева безумно любила детей, поэтому не могла не вступиться за мальчишку, стащившего два помидора на рынке. Конфликт кончился тем, что она оказалась среди мусора на свалке! Только одно скрашивало это печальное обстоятельство компанию Ландышевой составлял красавчик, бросившийся защищать ее от бандитов. Не без труда выбравшись из этого негостеприимного места, Леонид решил продолжить приятное знакомство и пригласил Варю на день рождения. Девушка опустошила кошелек, наводя марафет перед банкетом, и совершенно зря до праздничного стола она так и не добралась, очнулась в мусоровозе! А рядом непонятное существо в свадебном платье, оказавшееся при ближайшем рассмотрении Леонидом!

2) Прочитала тут в рецензии на лайвлибе «злодей угадывается первой страницы» — и знаете, что забавно, злодей там появляется вообще во второй половине книги.

@темы: книги

13:49 

Тотал!AU в этих наших фандомах предоставляют пространство для самой разнообразной игры с каноном, но в результате, как правило, разновозрастые друзья гг оказываются его одноклассниками/однокурсниками, а канонный антагонист исполняет роль универсального «злодея из машины». Он выступает в роли препода-мудака, работодателя-мудака, маньяка-убийцы... Он насилует гг или кого-нибудь из его родственников, разоряет фирму гг, кидает его на деньги и занимается прочими непотребными вещами.
Как-то всё это печально читать.

(Если вдруг кто-нибудь из записавшихся в предыдущем посте сейчас поджал анус — не волнуйтесь, это не о вас, это я о своём фандоме)

@темы: поговорить

23:18 

Давно я не брала в руки шашку...

Напишу отзыв на текст от 2000 до 10000 слов (можно чуть больше и чуть меньше, но не драббл и не макси).
Фандомы: все, кроме классики и детских/подростковых книг. Оридж тоже пойдёт.
Точно не возьмусь читать пвп, тексты с нон-коном и манямбой.

Тексты могут быть ваши или чужие, о которых вы хотите узнать моё мнение.

@темы: административное

14:14 

Чем больше работаю в библиотеке, тем больше понимаю, что представление всяких там литературных журналов и газет о том, что читают массы, сильно далеко от того, что они реально читают. Про всякие там лукэтми, вандерзины и афиши я вообще не говорю, это списки чтения для хипстеров хорошо образованных молодых людей из Москвы и Петербурга, ну может ещё немного таких найдётся в других городах-миллионниках.
Фишка в том, что люди не хотят напрягать извилины. Дэн Браун для среднего нашего читателя, молодого или старого, уже сложен. Акунин тоже. Даже Дашкова и Маринина сходят за серьёзную литературу. [минутка мизандрии] А мужики вообще обычно читают только и исключительно отменное говно, рассчитанное на членоносцев с мелкими пенисами, и при этом считают себя тонкими знатоками всего на свете, в том числе и литературы. Есть у нас один такой знаток, блядь, фантастики, который тащится по Глуховскому и сериальным высерам вроде «Сталкера», но при этом любит рассказать, что современная литература говно, никто писать не умеет, особенно западные фантасты. Так и хочется попросить его засунуть в жопу своё ценное мнение вместе с книжкой Глуховского. А уж сколько у нас диванных политологов, которые постоянно спрашивают Мухина, Старикова и прочих брехунов, и при этом кривят морду при виде любовных романов. [/минутка мизандрии] «Норм» — это Полякова, Донцова, Сандра Браун, Даниэла Стил, Сухов, Пучков...

Знаете, что самое смешное: все эти люди, а у нас читатели в основном среднего и пенсионного возраста, любят поныть о том, что современное образование делает из подростков дебилов, а вот они-то, с советским образованием, страшно умные. И берут, значит, Донцову с Мухиным. :facepalm: Пребывая, конечно, в убеждении, что чтение даже такого шлака лучше просмотра фильмов.

@темы: поговорить, работа

22:40 

Помню, где-то я видела обсуждение такого случая (пересказываю, пост не найду, но, может, кто-то в комментах вспомнит):
Домашняя постановка, на постановке присутствуют известные критики, которые принимают лёгшую в основу постановки пьесу за одну из слабых работ известного драматурга. И вот они спорят, кому может принадлежать эта пьеса, Шоу, Уайльду и в т.п. А потом приходит хозяин дома и говорит, что пьесу написала его дочь. Критики хором хвалят её и говорят, что для новичка это просто отличная работа.

И в комментах в посту обсуждали, не двойные стандарты ли это: пьесу признали слабой для условного Шоу, но для начинающей писательницы — очень даже сильной.

Так вот, на мой взгляд, никаких двойных стандартов тут нет, и на самом деле в разным художественным текстам предъявляются разные требования. Тут даже дело не в стаже автора, хотя и это важно (то, что простительно новичку, который ещё не набил руку, изрядно раздражает в опытных литераторах). Тут дело в том, что читательские ожидания от текста будут разными, и тексты нужны для разных целей.
Ну, то есть сравним условно детективный роман и роман-номинант на «Русский букер».
От первого, конечно, мы ждём лихо закрученной интриги, интересного и убедительного преступления (ну, то есть все эти преступления с мутными мотивами и/или выполненные с помощью хитроумного прибора и просто невероятной смекалки главного злодея изрядно портят впечатление от книги и вызывают ощущение, что автор уже не знал, как вывернуться), приятного и/или харизматичного протагониста, психологической правдоподобности, решения загадки в конце. Ну и ясного стиля.
От второго закрученного сюжета не ждёшь (ну, то есть он может быть, а может и не быть), а всё остальное зависит от того, как текст написан. Он может быть стилизован и потому трудночитаем. Или просто трудночитаем. (*медведь из кустов.жпг* УЛИСС!) Персонажи могут быть условными или аллегоричными. Даже если роман написан в реалистическом духе, главный герой может быть неприятными человеком, и не просто душкой-антигероем вроде Локи, а патентованным мудаком или куском унылейшего самовлюблённого говна. При этом начинают играть роль другие вещи: свежий взгляд, ярковыраженная авторская идентичность, оригинальность произведения, ширина и глубина тематического обхвата. То есть детектив (я тут, конечно, беру детектив только условно, тут может быть любое произведение «легкого жанра») может быть: несколько вторичным, хоть и не до штамповки; без всяких экспериментов в области формы; поднимать только проблемы, ограниченные жанром; опираться только на идеи, продиктованные традиционной культурой (убивать плохо, «око за око» — устаревший принцип, вот должен сидеть в тюрьме и всё такое) без всякого авторского переосмысления — и при этом оставаться хорошим детективом, от которого даже взыскательный читатель получит удовольствие.
Произведени боллитры при тех же стартовых условиях будет унылым говном. Ну, то есть, может, не говном, но унылым точно, потому что достоинствами развлекательной литературы (бодрый динамичный сюжет, лихо закрученная интрига, приятные персонажи, терапевтический эффект) боллитра обычно не обладает.

К слову, не знаю, как сейчас, но в нулевых «приличные» представители российский фантастики, те, кто печатался в «Если» и подобных местах, страдали от элитизма: они считали, что фантастика чем-то принципиально отличается от прочего массового чтива, и претендовали на боллитру. У них были, блядь, фантастические идеи вместо вменяемых сюжетов и персонажей, результат получался предсказуемым.

@темы: простыни, поговорить

22:19 

Нифига себе, а «Зулейха открывает глаза», оказывается, получил премию «Ясная поляна» и попал в шорт-лист «Русского букера» и «Большой книги».

@темы: книги

20:48 

В новых книжках на продажу аж три экземпляра «Улисса».
А ещё там есть Вирджиния Вульф, Кобо Абэ, Симона де Бовуар, Жоржи Амаду, Гиляровский, Акутагава, «Илиада» с «Одиссеей» и даже Апулей из серии «Литературные памятники». К сожалению, мы недостаточно хипстерское место, чтобы к нам ходили хипстеры покупать «Улисса» за тридцать рублей.

@темы: работа

13:46 

Вот будете смеяться, аноны и неаноны, а этот пост прямо открыл мне глаза.
Теперь я понимаю, чего мне решительно не хватает в современной российской литературе, даже если она неплохо написана (я сейчас имею в виду и жанровую, и нежанровую): полное отсутствие вот этого социального пафоса, осмысления каких-то актуальных проблем общества. Может, конечно, оно где-то есть, но я пока ничего толком не видела, за исключением осмысления советского еврейства у Хемлин в «Клоцвоге» и у Елены Колиной в трилогии. У последней, кстати, тема отлично раскрыта, но сам роман скатывается в какой-то парад психических девиаций и дисфункциональных отношений. Вроде ещё у Марининой есть такие остросоциальные мотивы. Во всяком случае, раньше были. А, ещё вспоминается «Перевод с подстрочника» Чижова, антиутопия, где рефлексируется, куда может зайти человек, ослепленный «крепкой властью». Но ведь это боллитра, а не детективы. -___- Ну, кроме Марининой.
Может, я просто что-то упускаю в русской литературе?

@темы: книги, поговорить

21:36 

Список за сентябрь 2015

1) Керстин Гир «Таймлесс. Рубиновая книга».
Too old for this shit.
Посредственно написанная подростковая фантастика с путешествующими во времени масонами, призраками и инфернальным свиноёбом Сен-Жерменом. Первую книгу с трудом осилила, вторую и третью читать не буду, наверное.
Радует только реалистичное отношение героини к путешествиям во времени: она понимает, что это полная жопа, если случается внезапно; да и спланированное — тоже не особо привлекательная штука, могут ночной горшок на голову вылить.

2) Питер Хёг «Смилла и её чувство снега»
Детектив, который выходит за рамки собственно детектива, вливаясь в «большую литературу». Очень своеобразный роман, мне понравился, хотя к стилю привыкнуть было сложно. Противоречие между западной культурой и культурой гренладских эксимосов куда интереснее, чем детективная интрига (и это при том, что и детективная интрига там хороша).

3) Михаэль Энде «Бесконечная история»
Хорошая старая детская фэнтези. «Бесконечная история», как и «Чернильное сердце», рассказывает о том, как человек попадает в мир книги, но тут эта история предподнесена без постмодернистских кунштюков, это чистопородная детская история с не очень навязчивой моралью, которую интересно читать даже взрослому. Да ещё и в переводе Лилианы Лунгиной. *_*

4) Сесилия Ахерн «Как влюбиться без памяти»
Для развлекательной книжки — ничего так. Этот роман недостаточно хорошо написан, чтобы рекомендовать его, и недостаточно плохо, чтобы сказать: «Нет, ни за что не берите в руки, если вы не говноед». Язык нормальный, повествование бодрое, финал... э-э-э... по мне так слитый. Ну, то есть как будто автор решила: «ну ок, а теперь сделаем всем хорошо», и в результате часть сюжетных линий заканчивает очень неубедительно, например, линия поехавшего мужа гг, который понял, что был не прав, что было совсем уж неожиданно, потому что днём ранее он звонил её друзьям и распускал гадкие сплетни.

5) Крейг Маклей «Книжная лавка»
Это настолько плохо, что хочется петь. Так я петь не умею, даю ссылку на видюшечку, которая отражает: www.youtube.com/watch?v=28W23UtuWCk
Я обычно ищу что-нибудь хорошее в книге, ну не может же на быть полным днищем, если это не армадовское фэнтези, конечно. Так вот, этот роман могла смело издавать «Армада», настолько он плох. Никакого внятного сюжета, атмосферы нет, герои плоские и скучные (особенно это удручающе смотрится на фоне претензий автора на то, чтобы создать толпу необычных персонажей — выглядит всё это так, будто он натужно высирал отличительные черты, «о, вот пусть у того героя будет ОКР, у этого ёбнутая маменька, а ещё он красавчик-гей; а у этого героя... хм... что бы мне придумать, ну путсь он будет философом-недоучкой, который мечтает создать свою философскую систему»), действие совершенно неверибельное, финал вызывает только недоумение.
Однозначное днище месяца, не думаю, что какая-нибудь другая книга сможет потеснить «Книжную лавку» с этого места.

6) Питер Акройд «Чаттертон»
Удивительное дело, книга написана в восьмидесятые, а у неё вменяемый сюжет и нормальные герои.
Это такой хороший, добротный роман с сюжетом, нанизанном на размышления о факте и фантазии. Акройд, кажется, переплюнул сам себя, потому что цепь мистификаций тут просто огромна, ну прямо куда ни взглянешь — всюду мистификация; и это всё не выглядит надуманно. Это какой-то нереальный талант, я считаю — даже если не обращать внимания на все остальные таланты Акройда вроде умения мастерски стилизовать текст и выдумывать всякие охуительные истории про исторических личностей.

7) Э. М. Форстер «Говардс-Энд»
Представьте себе, в 1910-м мужик написал роман о женщине, которая большую часть книги говорит о политике, искусстве и обществе, размышляет о том, что лучше — консерватор, который что-то делает, или социалист, который просто много говорит; пытается совместить свои «левые» убеждения с реальной жизнью среди обычных людей, а не богемных друзей.
Даже если бы «Говардс-Энд» не был бы чудесным эдвардианским романом, его стоило бы читать хотя бы ради Маргарет и её отношений с сестрой, потому что, во-первых, редко в литературе можно увидеть женщину с настолько холодной головой; во-вторых, это впечатляющий пример сестринства.

8) Хелен Саймонсон «Последний бой майора Петтигрю»
Не роман, а коробка котят какая-то. Понимаю, что это плохая рекомендация для серьёзной литературы, но всё же коробка котят — и при этом вполне серьёзная литература.
На самом деле «Последний бой майора Петтигрю» мог бы выйти очаровательной беллетристикой в духе сериалов BBC, когда англичане с неповторимым изяществом приторговывают собственной национальной идентичностью (и у них это отлично получается, я серьёзно, не то что у нас, когда в фильме о русской душе все герои подряд жрут водку литрами). Но выше милой беллетристики этот роман уводит тема культурных различий и предубеждения. Хелен Саймонсон подаёт её без пафоса и обличения (тупого косного общества, тупых понаехавших — ну вы знаете, как оно обычно бывает), со всеми нюансами, начиная от банального невежества и заканчивая открытой враждой.

9) Сесилия Ахерн «Там, где ты»
Это фантастический роман о том, как невротичка, помешанная на поиске пропавших вещей, попадает в место, где эти вещи обретаются. Тут и завязка, и сюжет интереснее, чем в предыдущей книге Ахерн, о которой я писала, и по сути всё действие сосредоточено вокруг психологического развития героини: как она дошла до жизни такой и как изменяется под воздействие обстоятельств.
История с этим самым миром пропавших вещей и людей мне кажется несколько невразумительной. То есть в конце так и остаётся непонятным, почему гг туда попала и как она оттуда выбралась, и вообще непонятно, как люди туда попадают и как могут оттуда выйти. С другой стороны, я и сама не представляю, как это можно было бы выкрутить, чтобы не получить на выходе пошлость.
Читать можно, но с осторожностью.

10) Нил Гейман «Океан в конце дороги»
Я не в тренде, потому что равнодушна к «Американским богам» и «Песочному человеку», но зато очень люблю «детские» книги Геймана. И вот это такой типичный сказочный Гейман: сюжет, замешанный на детских страхах, фантастика проступает в обыденной жизни, волшебство можно встретить не только в другом мире, но прямо в соседнем дворе. И, конечно, этот старый, ещё с античности известный троп: юное божество поступает опрометчиво из-за симпатии к смертному.
И на эту первичную, не испорченную пошлым массовым фэнтези сказочную материю очень хорошо ложится ностальгия по детству.

11) Мария Галина «Автохтоны»
Ура, она не слила финал!
Ну, то есть в «Медведках» начало было тоже очень завлекательным, а потом из текста полезла какая-то хтонь, и сюжет рассыпался. А тут фантастический триллер закручивается с самого начала романа, в духе «Стража» Маклина, только у Галиной ещё и смысл во всём этом есть. Хотела написать ещё что-нибудь, но почти нереально не наспойлерить.
Единственное, что мне показалось неверибельным — любовная линия с Яниной. И если кто читал, я бы с удовольствием поговорила о том, что же там на самом деле происходило.

12) Наринэ Абгарян «С неба упали три яблока»
Настоящий, чистопородный магический реализм, без всякой там интеллигентской фигни. Текст, конечно, напоминает «Сто лет одиночества» (и там прямо внутри отсылка есть — да лааадно, не надо было тыкать, и так всё понятно): библейские отсылки, символизм, похожий хронотоп (изолированность топоса и спутанность хроноса), соседство танатоса, эроса и как-там-по-латыни-жизнь. К счастью, на этом сходство со «Сто лет одиночества» заканчивается, потому что это в общем-то роман о возрождении жизни, а не об её угасании. Я думаю, «С неба упали три яблока» вполне можно разобрать на всякие литературоведческие косточки — даже при первом чтении заметно, что там есть символический пласт.
Но вот мне не хватило большей повествовательной скученности, что ли. То есть все эти истории жителей деревни хотелось бы связать более изящно.

13) Корнелия Функе «Повелитель драконов»
В плане композиции, конечно, куда вменяемее «Чернильной трилогии», но сама по себе эта книжка не так чтобы интересная.
В смысле, это хорошее детское фэнтези, герои там милые, история очень неплохая, написано тоже хорошо. Это именно что хороший художественный текст, что выгодно отличает Корнелию Функе от той же Кристин Гир и тем более от наших писателей детской фэнтези руками из жопы.
Но мне как взрослой чиаттельнице не хватило ... ну, скажем так, сложности и оригинальности. История прямолинейная, несколько предсказуемая, драматизма в ней куда меньше, чем в «Чернильной трилогии», а мир попроще. С другой стороны, если бы у меня были бы младшие родственники, я бы с удовольствием дала им прочитать эту книгу.

14) Джоджо Мойес «Девушка, которую ты покинул»
Решила расслабиться за чтением любовного романчика, а там стописят страниц в начале нам показывают, как хреново живётся людям в оккупированной Франции во время Первой мировой. Потом линия в современности время от времени прерывается этими вставками из прошлого. Убийства, изнасилование, аресты, обыски, унижения! Именно этого вы ожидали от книги, на которой написано: «Писательница является одной из немногих, кому дважды удавалось завоевать премию Ассоциации писателей-романтиков в номинации «Романтический роман года». Формулировка, конечно, ужасная, куда редакторы иностранки смотрят?
Линия в настоящем слабее, там в завязке типичное такое «роковое совпадение».
Но в целом там есть всё, за что я люблю Джоджо Мойес: социальная драма, нормальные герои, жизненные проблемы. Ну то есть, понимаете, есть у героини умер муж, и она долго по нему страдает, аж кушать не может, то выглядит это не особенно романтично, и дом у неё уже заложен. А не «Ах, я так страдаю, пойду сниму домик в Ирландии».

15) «Сыщики от Бога», сборник детективов, где преступления расследуют священник, монашка и раввин.
Написала по этому поводу рецензию на лайвлиб.
запись создана: 09.09.2015 в 20:57

@темы: книги

00:35 

*захлопнула книгу*
Нет, ну мой ресурс говноедства выработан ещё на «Книжной лавке» Маклея.
«Счастливые люди читают книжки и пьют кофе» Аньес Мартен-Люган — отменное говнище, годное только для того, чтобы на его примере разбирать типичные писательские ошибки. Не знаю, как Корпус угораздило вообще эту чушь перевести (довольно уныло, надо сказать, но не думаю, что оригинал там лучше), по сравнению с ней даже Сесилия Ахерн кажется мастером художественного слова.

@темы: книги

20:14 

Удивительное дело, как ни открою какую-нибудь французскую беллетристику, так обязательно остаётся чувство, что я прочитала унылую претенциозную херню. Что Бергбедер, что Вербер, что Гавальда... Сейчас вот взяла на работе «Счастливые люди читают книжки и пьют кофе», начала читать, и у меня такое ощущение, что оно тоже претенциозная херня.

@темы: поговорить

22:54 

Так отдохнула, что теперь надеюсь хоть на работе (ну, понятное дело, что не на самой работе, а где-то между ней) отоспаться.
А между тем некоторым ещё хуже: они фикло и ориджи с РСИИ читают. Это такая забава, которая кажется мне совершенно мазохистской, особенно в том, что касается ориджей. Потому что открываешь текст, а там такое:

- О-о-о... - озвучил кучерявый букву, которую изображал губами, кокетливо приподнял свою попку, чуть наклонившись вбок и изогнув спинку, игриво сверкнул голубизной из-под пушистых ресниц.
Кун, с трудом сдерживая поток мата, точнее приглушая его на полтона, засунул руку в образовавшийся просвет. Попка у ивоса была гладкой, тёплые яички приятно коснулись запястья. Сцапав комм, капитан резко выдернул руку. Как чувствовал! В тот же момент ручка блондинчика, которой тот опирался о край тумбочки, соскользнула вниз. Он, удерживая равновесие, плюхнулся обратно на задницу, тут же виновато улыбнулся и закусил губу. Кун шарахнулся, влетел в объятья двух милах за своей спиной, подскочил вертикально вверх, ухватился за одну из аварийных скоб на потолке, подтянулся и по ним сиганул на выход. Ловко перебирая руками и ногами, он молился за тех, кто придумал сделать такие удобные штуки по всему кораблю на случай невесомости.


Как будто в русскую рулетку играешь с пятью пулями в шестизарядном барабане. >_<

@темы: поговорить

15:53 

О сеттинге

Меня тут спрашивали, насколько сильно надо прорабатывать сеттинг произведения и от чего это зависит.
Отвечаю: зависит от уровня реалистичности и ЦА.
То есть, например, пишешь ты, как герои путешествуют по Англии, а ЦА у тебя - средний россиянин, который раз в год в Турцию выбирается, так сведений из гугла хватит (включая гугл мапс, конечно). Тут главное, чтобы не было очевидных косяков. А вот если ты при тех же исходных данных пишешь про Москву, то надо и цвет занавесок в выбранном кафе проверить. Потому что вероятность того, что читатель живёт в Англии и именно в описанном районе невелика, а того, что он живёт в Москве и регулярно катается на маршрутке мимо означенного кафе, намного выше.
И чем больше прорабатываются антураж и характеры, тем больше надо уделять внимания изучению сеттинга (менталитет выбранной страны, география и т.п.)

С фэнтези, конечно, ЦА становится не важна, потому что фантастический мир никто не видел. Но вот уровень реалистичности напрямую влияет на то, насколько нужно проработать сеттинг.
Возьмём, например, "Бесконечную историю" Энде. Там действие происходит в мире, населенном человеческими фантазиями - так что совершенно бесполезно продумывать для него экономический, политический и прочий обоснуй. Нафантазировать можно что угодно.
Противоположный конец спектра - "Песнь Льда и Огня" Мартина или "Сага о Видящих" Хобб, где действие разворачивается по принципу исторического романа: человеческая судьба на фоне движения истории. Такие романы требуют основательной проработки политики, экономики, национальных обычаев, менталитета народов, населяющих этот мир, потому что они обычно опираются на такую картину мира, которая очень похожа на нашу, просто в ней ещё есть магия. А главное, такой роман опирается на принципы реалистического искусства (читай: рационального): обществом движут определенные механизмы, человек формируется своей социальной средой и всё такое. Странно, конечно, говорить о реализме в приложении к фэнтези, но в большинстве случаев, я так думаю, вы заметите, что магия в "реалистическом" фэнтези будет приравниваться к ремеслу, которым могут после обучения овладеть все или некоторые люди, а магические существа окажутся встроенными в местную фауну.

@темы: простыни

21:13 

Сижу в турецкой дыре, тут нет интернета в номерах и лифта в отеле вообще, зато очень много котиков.
В связи с тем, что интернета нет, а купаться мне нельзя, потому что я умудрилась в первый же день стереть ноги в кровь (ну как нельзя... больно((), читаю «Хроники Ехо». Пытаюсь понять, что я в своё время нашла в этом цикле.
Во-первых, хочу сказать, что он адски затягивает. Ну, думала, первую повесть прочитаю, а дальше брошу. Очнулась — а уже полторы тыщи страниц прочитано. Морщусь от сомнительной психологической достоверности многих эпизодов, унылых сюжетов и всего прочего — но кактус исправно грызу.
Во-вторых, мне до сих пор понятно, за что книги нравились, а у меня такое нечасто бывает, обычно я думаю: «Ну и херню же я читала в подростковом возрасте!». Так вот, меня в своё время покорило то, что Фрай поместил(а) попаданца в такой интересный мир, который может порадовать не только всякими эскаписткими прелестями типа магии и этнографической экзотики, но и высоким уровнем жизни и социальным развитием. Так как я неромантичный прагматик, которому тёплый сортир и хорошая еда важнее, чем все волшебные существа вместе взятые, Ехо меня в своё время покорил. Ну и с Максом мне не так сложно ассоциироваться, потому что я тоже люблю пожрать, поспать и тупо пошутить, а ещё у меня обвм. Ну и приятно, что гг окружают сплошь славные люди, а если не славные, то хотя бы забавные, а все мудаки либо злодейничают и получают по заслугам, либо уже сидят в Холоми.

Но вообще к чему это я?
Вот бывает, что произведение без особой художественной ценности, а так цепляет каким-то аспектом, что грызёшь кактус и плюёшься, а отказаться очень сложно. Цепляет же. У вас такое было?

Алсо, может кто-нибудь может посоветовать что-то в духе Фрая? Чтобы интересный фантастический мир без всякого псевдосредневековья и милые главные герои?

@темы: книги, поговорить

20:44 

о разрыве читательских шаблонов

При обсуждении этого вопроса в посте для заявок с Botan-chan выяснилось, что шаблоны-то читателю можно разорвать по-разному. Все приемы рассчитаны на эффект неожиданности и строятся за счет противоречия сложившейся традиции, но воплощается это по-разному.
Я сейчас сходу могу назвать такое:
1) Обман «сюжетных» ожиданий, когда какой-нибудь расхожий сюжет начинает развиваться в непредсказуемую сторону и/или в каком-нибудь совсем неожиданном антураже. Чаще всего такое происходит с мифологическим, сказочными, библейскими сюжетами и с Шекспиром. Немного реже перосмысляют расхожие сюжеты массовой культуры.
2) Слом канонов жанра, когда текст в самом начале мимикрирует под типичный образчик жанра, а потом внезапно выходит за его пределы. Самый очевидный пример: фантастический элемент в «традиционном» детективе, который появляется не сразу, а где-то в середине повествования.
3) Переосмысление архетипичных/просто расхожих образов, когда на известного персонажа/роль глядят с другой стороны.
4) Неочевидно ненадёжный рассказчик (очевидно — это когда его проблемы с восприятием заметны сразу: он слабоумный, шизофреник или настолько очевидно пристрастен, что это бросается в глаза), когда постепенно читатель понимает, что рассказчик либо врёт, либо интерпретирует события совсем неправильно, либо очень пристрастен. Более хитрые разновидности этого способа: ряд ненадежных рассказчиков (свидетельств), как у Аготы Кристоф в «Толстой тетради»; или рассказчик, который сперва кажется очевидно ненадёжным, но потом окажется всё же надежным, как у Дэна Уэлсса в «Необитаемом городе».

Есть ещё пятый пятый способ разрыва шаблона, который сейчас уже практически невозможен: включение в текст произведения сцен, которые противоречат нормам морали и представлениям о том, что можно описывать в художественном произведении. Писатели постоянно раздвигали эти рамки, и сейчас, наверное, описано уже вообще всё. Полагаю, что даже роман, посвящённый менструации и лечению женской репродуктивной системы от какой-нибудь болячки, уже есть, а если нет, то всё же вот вам последний способ шокировать читателя.
Но в девятнадцатом веке это был ещё годный способ; даже в двадцатом можно было написать о геях, импотенции, описать секс и насилие, плюнуть читателю в морду препарацией расизма, антисемитизма, сексизма; а сейчас всё, поезд ушёл, просвещённый читатель Паланика читает с покерфейсом.
И шестой способ, который мне кажется весьма «дешевым» — добавить куда угодно реализьму. В девятнадцатом веке его хорошо использовал Пушкин в «Евгении Онегине», вылив целую бочку реализма на романтического героя, потом примерно то же, только менее очевидно, сделал Лермонтов в «Герое нашего времени», а потом этот приём опошлился и был растащен массовой культурой. И фичками тоже: если вы видите где-нибудь разорванные жопы, то с большой вероятностью это автору захотелось добавить реализма к традиционной яойной схеме, а получился Водолей. Другой подобный пример — «Кольцо тьмы» Перумова (и результат, надо сказать, не лучше, чем в фичках с разорванными жопами).

Поэтому поговорим о первых четырёх способах (может, кто-то в комментах ещё что-нибудь подскажет).
Сразу хочу сказать, достаточно часто они совмещаются. Так, например, в «Убийстве Роджера Экройда», есть нарушение жанровых канонов (рассказчик не может быть убийцей) и ненадежный рассказчик. «Шрек», извините меня за этот киношный пример, полностью построен на переосмыслении архетипов (не очень глубоком, конечно) и переделывании традиционных сказочных сюжетов. Так, например, прекрасный принц оказывается самовлюблённым придурком, «дамзель ин дистресс» — активным персонажем, а чудовище не превращается от поцелуя в принца (скорее наоборот, лол).
А теперь о том, когда шаблон хорошо ломается, а когда получается фигня какая-то. Я как читательница вижу три причины, по которым у меня текст (в широком смысле) с этими приёмами может вызвать реакцию «унесите пудинг»:
1) Вторичность. То есть этот приём уже использовали стопицот раз на самом деле, и только совсем уж наивному человеку он может разорвать шаблон. Так бывает, например, со всякими «оригинальными» переосмыслениями сказочных сюжетов или персонажей. Особенно заезжен троп с принцессой и драконом, я читала примерно стопицот рассказов, где роди как-нибудь перепутаны. Или вот троп со злодеем, который на самом деле не злодей, а у него было тяжёлое детство. По-моему, об этом не написал только ленивый.
2) Внезапность. Ну то есть вообще ничего не предвещало, и в результате выглядит так, будто писатель не знал, как закончить и тупо присобачил, предположим, инопланетян в детектив или кровавый анхэппиенд в любовный роман (или поинтересничать захотел). Это касается всех тех случаев, когда ближе к концу сюжет делает поворот (или персонажи вдруг изменяются) без логики и здравого смысла. В антологии «Невероятные расследования Шерлока Холмса» часть рассказов именно такие. Так и видишь автора, который пилит тебе охуительную историю: «А потом, прикинь, оказывается, что преступление совершили осы-мутанты с другой планеты, круто же?!». Да не круто, говно какое-то.
3) Искусственность. «Разрыв шаблона» выглядит совершенно вымученным. В мизераблефандоме был такой локальный мем: «поебаться на сосне». В общем, как-то один анон читал аушки и сказал, что авторы ляпают их как будто бы просто для галочки, перебирают антуражи с мыслью, как бы ещё оригинально страхать героев, а потом так: «Оп, а на сосне-то они ещё и не ебались!». Так вот вымученные «разрывы шаблонов» выглядят как та самая ебля на сосне. Мне, честно говоря, интрига в «Джентльменах и игроках» Харрис показалась из этой серии. Часто такие вещи представляют собой нагромождение «оригинальных поворотов сюжета». Как, например, в «Коммьюнити» Иванова. Я сейчас попыталась по памяти воспроизвести сюжетную канву, но как-то не могу, до того там бредовое нагромождение ВОТЭТОПОВОРОТов.

@темы: простыни

01:40 

Только что осознала, что до 1989-го мы жили без «Улисса» (именно в этом году был впервые опубликован полный перевод).
Да ладно, как это мы жили без Улисса?! Я в шоке прямо. А зарубежку-то как изучать? Чем студентов мучить?!

@темы: книги

16:28 

Ну ёпт. О_О
Захотелось мне перечитать «Рапсодию» на бумаге, думала, сейчас возьму книжки и увезу их домой от родителей, перечитаю спокойно на досуге. А там пять томов, один другого толще. И как их везти?..

@темы: книги

13:38 

Тут аж два человека просили написать о Значимых (тм) книгах.

Так вот, хочу сказать, что мой внутренний мир не имеет привычки переворачиваться от произведений классической литературы, что обычно ожидают в таких постах. Я бы вообще не сказала, чтобы у меня были какие-то такие конкретные книги, после которых я Все Осознала.
Возможно, моё увлечение криминалистикой и криминологией связано с тем, что у нас был целый стеллаж детективов, и пока все нормальные дети читали Астрид Линдгрен, я налегала на Конан Дойля, Кристи, Стаута и Сименона. А потом появились Хмелевская и Маринина, и их я тоже читала. А, возможно, дело в том, что мой папа сперва работал в милиции, а потом преподавал (и до сих пор преподает) криминологию в институте.
А феминисткой я стала потому, что в детстве книги об Алисе Селезневой читала, наверное.
Алсо, мои открытия в плане художественной литературы тоже связаны с совершенно случайными книгами.
Например, в детстве я считала, что фэнтези бывает только толкинообразным (ну, то есть про магическое средневековье) или «городским», а потом наткнулась на Макса Фрая, где фэнтези-мир по социальному развитию примерно на уровне нашего, а по «техническому» (хотя, конечно, сложно проводить параллели между развитием магии и техники) даже на порядок опережает.
Или вот о том, что рассказчик может врать или давать очень пристрастную картину, я тоже узнала (ну как, наверняка я раньше сталкивалась, просто не выделяла это как отдельный приём) не из «Убийства Роджера Экройда» или «Лолиты», а из какого-то детектива Марининой, вроде. Или это была не Маринина? Не помню толком, только помню, что там было несколько разказчиков, о одни и те же события они трактовали совсем по-разному.
На «взрослые» темы (там, например, гг была до начала действия проституткой, а ещё там описывались менструации) я впервые наткнулась в романе Элизабет Хейдон «Рапсодия». А потом уже встретила серию «Альтернатива», где каждая первая книга про бухло, наркоту, еблю и насилие.
Подозреваю, такой набор книг объясняется просто: в подростковом возрасте, когда я начала более сложно воспринимать книги, отмечая какие-то отдельные элементы, я читала очень много жанровой литературы, и среди неё была намного больше вероятность наткнуться на такое. Плюс там приёмы были более явными. В этом возрасте я, например, не допёрла, что Печорин тоже в своём роде ненадёжный рассказчик: он не только преувеличивает и романтизирует свою роль в событиях, но и неправильно интерпретирует их, принимая, например, ловкое мошенничество за волю рока («Фаталист»).

Но вот я сейчас задумалась о том, что все эти списки в принципе индивидуальны и удовлетворяют только антропологический, если можно так сказать, интерес. Потому что даже самая гениальная книга может никак не отозваться в душе, а другая книга, совершенно пустяковая с художественной точки зрения, но прочитанная в нужное время, зацепить и заставить задуматься. Причём в ракурсе, о котором в самой книги не полслова.
Вот недавний пример как раз в таком духе. читать дальше Не думаю, что Брэдбери вообще имел это в виду.

То есть мне кажется, что у старшего поколения в этом списке была в основном классика просто потому, что её больше всего выпускали в Советском Союзе. А, может, они врут, потому что стрёмно признаваться в том, что твой богатый внутренний мир сформирован романом о заводе в Усть-Пердюйске. При этом у поколения, родившегося в 80ые-90-ые, уже может быть совсем другой набор.

В комменты призываются живые свидетельства, подтверждающие или опревергающие мою гипотезу. Не забывайте, что в чем-нибудь постыдном в моём дневнике всегда можно признаться из-под анона.

@темы: поговорить, простыни

Бешеный филолог

главная